— Часов через шесть-восемь вода начнёт петь. Это красиво, завораживающе, но опасно. Пой вместе с ней, иначе растворишься в этом хоре. Всегда отделяй себя от окружения. Если услышишь голоса, знай, это не мы. Мы не полезем к тебе в колодец.
— Понятно, — Полина сделала глубокий вдох. — Что ещё?
— На исходе суток будет момент выбора — остаться водой навсегда или вернуться. Думай о своей клятве стать сильнейшим целителем. Вспомни всех, кого ещё можешь спасти.
— Я помню, зачем иду на это, — сказала она. — Я хочу быть сильнее не для себя, а чтобы помогать другим.
— Последнее, чисто практическое, — я показал на верёвку. — Когда полностью ощутишь себя снова в своём теле, дерни за веревку. Раньше поднимать тебя нельзя. Позже — тоже опасно. Дёргай, и мы будем ждать тебя наверху.
Полина сжала медальон в кулаке и решительно встала.
— Я готова.
Я отвернулся к колодца, давая Полине возможность раздеться без смущения. Слышал шорох ткани, тихие шаги босых ног по деревянному настилу. Ярослава помогала ей устроиться на импровизированном сиденьи, похожем на качели, широкой доске с верёвками по краям, заменившей обычное ведро.
— Можно опускать, — сказала княжна.
— Начинаем, — я взялся за ворот.
Медленно, стараясь не делать резких движений, я начал опускать конструкцию. Скрип ворота казался громким в напряжённой тишине. Метр, два, три…
— Холодно! — донёсся снизу голос Полины.
— Это нормально, — ответил я. — Дыши глубже, тело привыкнет.
Пять метров, семь, десять. Голос Полины становился всё тише, эхом отражаясь от каменных стен колодца. И вдруг она запела — тихо, почти шёпотом. Старинную народную песню о реке, которую пели женщины, стирая в реке бельё.
Пение становилось всё тише, пока не смешалось с плеском воды. Последний всплеск, и тишина.
Я закрепил ворот и опустился на землю рядом с колодцем, прислонившись спиной к срубу. Закрыв глаза, позволил своему сознанию погрузиться в толщу земли. Как геомант, я мог следить за происходящим глубоко под землёй, чувствовать движение грунтовых вод и состояние скальных пород.
Держись, Полина. Я буду рядом все эти сутки. Пускай ты этого и не почувствуешь.
Моё сознание скользило сквозь слои песчаника и известняка, следуя за водоносными горизонтами. Глубоко под Угрюмом, там, где грунтовые воды собирались в единый поток, я обнаружил то, чего не ожидал.
Огромная карстовая полость, заполненная кристально чистой водой. Подземное озеро, о существовании которого никто не подозревал. С потолка свисали сталактиты, похожие на гигантские сосульки, с которых капала вода, издавая мелодичный перезвон. В дальнем конце пещеры журчала подземная река, пробивающаяся через нагромождение камней.
И там, в глубине озера, я почувствовал сознание Полины.
Оно было похоже на светящуюся медузу — полупрозрачное, текучее, пульсирующее в такт невидимым течениям. Девушка играла с холодными потоками, то сливаясь с ними, то отделяясь, сохраняя свою форму.
Умница, — подумал я. — Она поняла главное — не бороться с водой, а танцевать с ней.
Время текло странно в этом подземном мире. Наверху прошёл час, два, три, а здесь, в вечной темноте карстовой пещеры, оно словно остановилось. Полина исследовала своё новое состояние с детским любопытством и взрослой осторожностью.
Я наблюдал, как её сознание касается каменных стен, изучает структуру дна, следует за тонкими трещинами, по которым сочится вода. Она училась чувствовать всё озеро как продолжение себя — странных слепых и почти прозрачных рыб, каждый камешек на дне, каждый пузырёк воздуха.
Но вместе с тем она помнила о якорях. Я слышал, как эхом в её сознании звучат слова: «Я Полина Белозёрова. Я здесь, чтобы стать сильнее. Я вернусь.»
Полина растворялась в холодной глубине, чувствуя себя частью чего-то огромного и древнего. Вода пела ей колыбельные, рассказывала истории о дождях и реках, о морях и туманах. Каждая молекула её тела резонировала с окружающей стихией.
Мысль пронзила блаженное забытье, заставив собрать расплывающееся сознание. Мать. Безумная, жестокая, но всё ещё мать. Где-то там, в сумасшедшем доме, она металась в припадках, не узнавая никого. И только дочь могла найти способ вернуть ей разум.
Воевода Угрюма, давший ей новый дом, новую цель. Ему нужен каждый маг, каждый целитель. Она не может подвести его.
Детские лица всплыли в памяти — Ванька с вечно растрёпанными волосами, серьёзная Машенька, шустрые близнецы Петька и Стёпка. Они ждут её уроков, её улыбки, её терпеливых объяснений. Как она может бросить их?
