— Ты слышишь себя? — я делаю шаг к нему. — Ты уже составляешь списки тех, кого можно принести в жертву. Сегодня преступники, завтра — больные, послезавтра — старики. А потом?
— Это не так! — впервые за разговор Трувор повышает голос, и я вижу в его глазах боль. — Я пытаюсь спасти человечество! Ты видел отчёты с границ — Алчущих становится больше с каждым годом. Мы не успеваем их уничтожать!
— Тогда мы будем сражаться упорнее.
— Как отец? — слова вылетают прежде, чем Трувор успевает их остановить.
Повисает тишина. Мы оба помним, как погиб наш отец — вместе с отрядом своих хирдманов, окружённый сотней Алчущих, прикрывая отступление отряда беженцев.
— Отец умер человеком, — наконец говорю я. — Он спас три деревни.
— И оставил нас сиротами в шестнадцать лет! — в голосе Трувора прорывается старая боль. — Если бы у него было достаточно Зёрен, если бы он был сильнее…
— Он был достаточно силён, — твёрдо отвечаю я. — Сила не в магии, брат. Сила в выборе. Отец выбрал спасти других ценой своей жизни. В этом наша человечность.
Трувор отворачивается, и я вижу, как дрожат его плечи:
— А что, если я не хочу терять больше никого? Что, если я устал хоронить тех, кого люблю?
На мгновение передо мной не гениальный учёный, а испуганный юноша, который так и не смог принять смерть отца.
— Трувор…
— Нет! — он резко поворачивается, и в его глазах стоят непролитые слёзы. — Ты не понимаешь! Я могу это остановить! Могу сделать так, чтобы никто больше не умирал! Нужно только… нужно только принять неизбежное. Использовать силу Алчущих против них самих.
— Стать такими же, как они?
— Стать сильнее их!
Мы молчим. Трувор смотрит мимо меня в окно. Туда, где тысячи и тысячи жизней зависят от наших решений. Накатившие на брата эмоции отступают, как морской отлив. В его серых глазах больше нет ни гнева, ни сочувствия — только холодная, безжалостная логика:
— Смерть неизбежна, Хродрик. Этот урок мы выучили слишком хорошо, разве нет?
Люди умирают от болезней, старости, несчастных случаев, ошибочного выбора… Их жизненная энергия просто растворяется в пустоте, не принося никакой пользы.
Разве не разумнее направить эту силу на созидание, на развитие магического искусства. На благо всего человечества?
— Ты говоришь об убийстве как о… как о сборе урожая, — отвращение прорывается в моём голосе.
— Я говорю о рациональном использовании ресурсов. О неизбежных потерях.
