— Здесь переписка моего юриста с владимирской канцелярией. Официальный отказ в предоставлении Стрельцов для защиты Угрюма во время Гона. Знаешь, какова была их логика? Раз мы построили укреплённый острог, значит, помощь нам не нужна.
Полина возмущённо фыркнула, её щёки покрылись румянцем гнева.
— Но это же… это же издевательство! Они сами одобрили статус острога!
— Именно для этого и одобрили, — кивнул я. — А вот ещё интереснее. Записи разговоров Стремянникова с чиновниками. Послушай сам.
Я включил магофон. Из динамика раздался елейный голос старшего секретаря по фамилии Мамонтов:
— … разумеется, мы могли бы рассмотреть вопрос о направлении отряда в частном порядке. Тысяча рублей за двадцать человек на три месяца — стандартная ставка для особых случаев…
— Тысяча рублей⁈ — не выдержала Полина. — Да это же грабёж!
— Это система, — поправил я. — Воевода Ракитин из Иванищ рассказывал мне то же самое. Его деревням тоже отказали в защите, намекнув на «добровольный взнос». Где простые люди возьмут такие деньги?
Полина сжала кулачки, её грудь часто вздымалась от волнения.
— Мерзавцы! И они ещё смеют требовать верности и податей!
— Именно. И я собираюсь рассказать об этом всему Содружеству. Нужно выложить все эти документы в Эфирнет, а главное — записать моё обращение. Поможешь?
— Ещё спрашиваешь! — девушка решительно кивнула, хватая скрижаль. — Что нужно делать?
— Сначала создай страницу для публикации материалов. Выложи всю переписку, все записи. А потом запишем моё выступление.
Следующие полчаса Полина колдовала над скрижалью. Её пальцы порхали по экрану, создавая красивое оформление для документов.
— Смотри! — она повернула скрижаль ко мне. — Я даже составила сравнение — сколько деревни платят налогов и сколько с них требуют за защиту. Цифры просто возмутительные!
— Отлично. Теперь главное — запись обращения. Готова?
Полина достала магофон и активировала режим записи. На её лице появилось сосредоточенное выражение.
— Когда будешь готов, кивни, — прошептала она.
Я сел прямо, собираясь с мыслями. Это должно было стать не просто обращением — это был вызов всей прогнившей системе.
— Подданные Содружества Русских Княжеств, — начал я, глядя прямо на мерцающий кристалл магофона. — Меня зовут боярин Платонов, воевода Угрюма. Сегодня я обращаюсь к вам не просто как правитель пограничного острога, но как человек, который больше не может молчать о творящейся несправедливости.
Я сделал паузу, давая словам осесть.
— Веками между властью и народом существовал нерушимый договор. Мы платим подати — нас защищают. Мы храним верность — о нас заботятся. Мы проливаем кровь — нашу службу ценят. Но что происходит, когда власть нарушает этот священный договор?..
Я кивнул Полине, и она показала скрижаль с документами.
— Несколько минут назад я опубликовал в Эфирнете официальную переписку с Владимирским княжеством. Угрюм, острог в Пограничье на самой границе с землями Бездушных, просил защиты во время Гона. Нам отказали. Почему? Потому что мы укрепились. Потому что мы сами, своими силами, построили стены и обучили воинов. И теперь, видите ли, мы недостаточно беззащитны, чтобы заслужить помощь!
Мой тон стал жёстче.
— Но это ещё не всё. Воевода Ракитин из Иванищ — честный человек, защищающий шесть деревень — тоже просил помощи. Ему предложили заплатить тысячу рублей. Тысячу! За то, чтобы княжеские Стрельцы исполнили свой прямой долг! Где простые крестьяне возьмут такие деньги? И ровно столько же запросили и с нашего острога. Требование взятки было столь неприкрыто наглым, что вы можете собственными ушами выслушать его.
Полина кивала в такт моим словам, её глаза блестели от гнева.
— Сюзерен, не выполняющий своих обязательств, не имеет права на верность вассала. Это простая истина, известная ещё со времён империи. Владимирское княжество отказалось защищать Пограничье. Владимирское княжество превратило священный долг в товар. Владимирское княжество предало тех, кто столетиями стоял щитом между Бездушными и мирными землями!
В моих словах зазвучал лязг стали.
— Поэтому я, боярин Платонов, воевода Угрюма, объявляю: с сегодняшнего дня мы разрываем вассальные отношения с Владимирским княжеством. Отныне Угрюм переходит под покровительство Сергиева Посада в качестве автономной Марки!
Я выдержал долгую паузу, а затем продолжив, смягчив тон:
— Жителям Владимирского княжества я хочу сказать: это не объявление войны. Это провозглашение независимости тех, кого ваши правители бросили на произвол судьбы. Мы по-прежнему готовы к мирной торговле, к добрососедским отношениям, но мы больше не будем платить дань тем, кто не считает нужным выполнять свои обязательства. Это последствия решений вашего собственного князя.
В финале я подался на локтях вперёд, к магофону:
— А новому правителю Владимира, графу Сабурову, я хочу напомнить: те, кто приходят к власти через кровь, редко удерживают её надолго. Берегитесь собственных союзников, граф. Они могут оказаться столь же… решительными, как и вы.
Я кивнул Полине, и она выключила запись. В зале повисла тишина.
