Обратно в свою гостиницу я шёл пешком, размышляя о произошедшем. За одну ночь моя жизнь изменилась. Я наконец-то отпустил прошлое, позволил себе почувствовать что-то к другой женщине. И эта женщина оказалась достойной — сильной, честной, израненной, но не сломленной.
В номере меня ждала гора дел. Нужно было изучить слитую информацию по Бутурлину, спланировать ответные действия, подготовиться к возвращению в Угрюм. Но сначала я подошёл к окну и посмотрел на ночные огни Сергиева Посада.
Где-то там, за одним из окон, возможно, Ярослава тоже думала обо мне. Эта мысль согревала сильнее, чем я готов был признать.
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы в кабинете представительства Угрюма, когда я встретился с Коршуновым. Начальник разведки сидел напротив меня, постукивая пальцами по колену — привычный жест, выдающий его напряжение.
— Ну что, Родион, — начал я без предисловий, — выкладывай.
Коршунов хмыкнул и достал из внутреннего кармана потрёпанные листы бумаги.
— Всё разузнал, воевода. Только вот картина вырисовывается — мрак! Это не просто «лечебная усадьба», как та, что вы разорили. Это, можно сказать, крепость. Настоящая крепость, замаскированная под лечебницу.
Я подался вперёд, внимательно изучая его записи.
— Расскажи подробнее.
— База расположена в двадцати километрах к западу от Владимира, в лесистой местности у реки Клязьмы между деревнями Лунево и Сельцо. Официально помогают должникам, выкупленным из долговых тюрем и всевозможным изгоям вернуться в общество. На деле же… — Родион покачал головой. — Периметр обнесён трёхметровой стеной с магическими усилениями. Четыре сторожевые башни по углам, в каждой — по два стрелка с пулемётами и маг-наблюдатель. Ворота — единственный вход, усилены артефактами против разрушения.
— Откуда такие подробности? — спросил я.
— Нашёлся один интересный человек, — Коршунов усмехнулся. — Бывший охранник оттуда, Семён Крутиков. Проработал три года, потом сбежал. Сейчас прячется в трущобах Сергиева Посада, перебивается случайными заработками. Мои мальчишки его выследили — он частенько в кабаках языком чешет, когда перебирает.
— И что он рассказал?
Родион потёр переносицу.
— Во-первых, внутри постоянно находится гарнизон из полусотни человек. Тридцать обычных охранников, десять элитных бойцов и десять магов разных специализаций.
— Что ещё?
— Подземные уровни, — продолжил Коршунов, перелистывая страницы. — Крутиков туда не допускали, но видел, как туда спускали оборудование. Тяжёлое алхимическое оборудование, клетки с усилениями против магии, какие-то здоровенные баки. И людей… людей туда спускали часто, а вот обратно поднимали редко.
— Эксперименты, — констатировал я очевидное.
— Именно. Причём масштабные. По словам Крутикова, раз в месяц приезжает сам Неклюдов — член руководящего совета Гильдии Целителей. Он у них отвечает за науку. Привозит с собой целую свиту учёных и новых «пациентов». После его визитов обычно увеличивается количество… отходов.
— Отходов?
— Трупов, — мрачно уточнил Родион. — Их сжигают в специальной печи на территории. Крутиков говорит, дым стоит такой, что птицы облетают это место стороной.
Я встал, прошёлся по кабинету. Информация рисовала ещё более мрачную картину, чем я предполагал.
— Кроме Неклюдова Крутиков упоминал одного индивида, который там бывает наездами. Боярин Скуратов-Бельский его фамилия, Константин Петрович. Невзрачный такой, серенький, но… — Родион поморщился. — Крутиков говорит, от него даже закалённые охранники шарахались. Когда он приезжал, на базе становилось тихо, как на кладбище. Все старались на глаза не попадаться.
— Тот убийца — Вдовин — его как раз упоминал…
— Ага. По словам Крутикова Константин Петрович — ходячая смерть. Всегда вежливый, всегда аккуратный, но смотрит так, будто прикидывает, как удобнее тебя прикончить.
— Что ещё удалось выяснить?
Коршунов достал ещё один лист.
— Мои информаторы в разных местах слышали обрывки. Торговцы рассказывают, что туда регулярно поставляют редкие Реликты — не те, что в прошлой усадьбе были, а что-то особенное. Один алхимик из Владимирской академии проболтался в пьяном виде, что Гильдия заказывала у них разработку каких-то «стабилизаторов мутаций».
— Стабилизаторов?
— Чтобы подопытные не умирали так быстро, — пояснил Коршунов. — И не превращались в безумных монстров. Видимо, тоже пытаются создать контролируемых суперсолдат.
Я остановился у окна, глядя на утренний Сергиев Посад.
— А что насчёт подходов к базе?
— Вот тут самое интересное, — Родион перевернул страницу. — Дорога только одна — через лес. Но! В лесу расставлены магические датчики на все тропы. Любое движение крупной группы — и на базе узнают за полчаса до подхода. Мои ребята проверили — даже белка не проскочит незамеченной.
— Подход по воде?
— Река — первое, что они защитили. По берегам стоят сигнальные артефакты через каждые пятьдесят метров и цепи, блокирующие проход судов. Любая лодка, даже рыбацкая плоскодонка — и тревога на всю округу. Местные об этом знают и не суются. Под водой — металлическая сеть с магическими сенсорами.
