— Мария Никитична, — княжна вежливо кивнула. — Мне нужно обсудить некоторые вопросы касательно обслуживания княжеских покоев.
— Вопросы? — гофмейстерина подняла бровь. — После полугодового отсутствия вас вдруг заинтересовали вопросы обслуживания?
Вокруг неё продолжали виться помощницы — одна докладывала о смене постельного белья, другая показывала список закупок, третья ждала подписи на каких-то документах.
— Анна, проследи, чтобы в Зелёной гостиной поменяли занавеси. Ольга, эти счета неверны, перепроверь. Катерина, скажи прачкам, что пятна на скатерти из Малой столовой — это позор, — Мария раздавала указания, не отрываясь от бумаг.
— Мария Никитична, это важно… — попыталась Василиса.
— Всё важно, дитя моё. Важно, чтобы простыни были накрахмалены. Важно, чтобы серебро блестело. Важно, чтобы в покоях княгини всегда были свежие цветы. А ваши вопросы… — она наконец подняла голову и окинула нас холодным взглядом, — могут подождать. Я смогу побеседовать с вами завтра вечером, если вас это устроит, — не терпящим возражений тоном добавила она.
Старуха встала, опираясь на трость с серебряным набалдашником.
— Девочки, проводите меня в Синюю гостиную. Нужно проверить, как идёт подготовка к завтрашнему приёму.
Свита горничных двинулась за ней, и нам ничего не оставалось, как выйти из кабинета.
— Даже поговорить не дала, — пробормотала Полина.
Я заметил молодую служанку лет восемнадцати, которая осталась убирать кабинет. Девушка с русыми косами и испуганными глазами старательно протирала пыль с подоконника.
— Сударыня, — обратился я к ней, — не подскажете, где можно найти главную прачку? У нас вопрос по поводу… пятен на одежде.
Девушка вздрогнула и обернулась.
— Главная прачка в подвале, господин. Но… — она огляделась и понизила голос, — если речь о сложных пятнах, лучше к Людмиле Петровне. Она у нас специалист по деликатным тканям.
— А Мария Никитична всегда так… строга? — мягко спросила Полина.
Служанка нервно теребила передник.
— Раньше была помягче и справедливее. А как князь отказал в повышении жалования… — она осеклась. — Простите, я не должна.
— Ничего страшного, — успокоил я её. — Мы никому не расскажем. Что случилось с жалованием?
Девушка снова огляделась.
— Три с половиной месяца Мария Никитична просила князя повысить оплату. Мы действительно работаем с рассвета до полуночи, а платят… — она покачала головой. — Князь не только отказал, но ещё и выговор ей сделал. При всех. Сказал, что если девки недовольны, могут искать место в другом доме.
— И многие ушли? — спросил Тимур.
— Дайте подумать. Человек пять точно. А Мария Никитична… она с тех пор словно подменённая. Злая стала, придирчивая. И странности начались.
— Какие странности? — насторожилась Василиса.
— Она теперь сама следит за бельём князя. Раньше это старшая горничная делала, а теперь — только Мария Никитична. Говорит, молодые девки небрежны, могут плохо прополоскать или накрахмалить неправильно.
Мы переглянулись. Постельное бельё — идеальный способ для контактного яда.
— И никто больше не прикасается к княжескому белью? — уточнил я.
— Только она и две её доверенные помощницы — Глафира и Степанида. Они при ней уже лет двадцать служат. Остальным запрещено даже близко подходить.
— А где хранится это бельё? — спросила Полина.
— В особой комнате рядом с княжескими покоями. Под замком. Ключ только у Марии Никитичны.
Служанка вдруг побледнела, глядя за наши спины.
— Анфиса! — раздался резкий голос.
В дверях стояла пожилая женщина в чёрном платье — одна из приближённых гофмейстерины.
— Что ты тут делаешь? Болтаешь вместо работы?
— Я… я только… — девушка залилась краской.
— Марш отсюда! И чтобы к вечеру весь второй этаж блестел!
Анфиса схватила тряпку и ведро, торопливо выбежала из комнаты. Женщина окинула нас подозрительным взглядом.
— А вам что здесь нужно? Мария Никитична не принимает.
— Вы будете диктовать княжне, где можно и нельзя находиться? — я вопросительно изогнул бровь.
Незнакомка смешалась и опустила голову.
— Мы уже уходим, — холодно бросила Василиса.
В коридоре княжна сжала кулаки.
— Эта старая карга имеет исключительный доступ к белью отца. И у неё есть серьёзная обида.
— Контактный яд через постельное бельё… — задумчиво произнёс Тимур. — Медленное воздействие, постепенное накопление в организме. Очень похоже на наш случай.
Покинув апартаменты гофмейстерины, мы направились в медицинское крыло. Доктор Семён Аркадьевич Ложкин принимал в небольшом кабинете, заставленном склянками и медицинскими фолиантами. Невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти с залысинами и нервными движениями.
— Княжна! — он вскочил, увидев Василису. — Я… я не ожидал…
— Садитесь, доктор, — я жестом указал на кресло. — У нас есть вопросы о здоровье князя.
Целитель забегал глазами.
— Князь… князь в порядке. Просто переутомление. Я прописал ему отдых и успокоительные травы…
В отличие от повара и главной над служанками этот человек здесь был один, и я мог действовать открыто. Глядя ему прямо в глаза, приказал:
