велицие гордые паны, по их языку – боярове (СК. Л. 3 об.)
с стремнин высоких мечюще их, а по их языку – с крылец або с теремов (СК. Л. 3 об.)
стратилатове, а по их – воеводы полков (СК. Л. 14 об.)
правый рог, а по их – правая рука (СК. Л. 15)
стратилатове, а по их – воеводы полков (СК. Л. 16 об.)
таковое знамение, а по их языку – ясак (СК. Л. 16 об.)
пред великим бискупом их, а по их – со великим анарыи або амиром (СК. Л. 26 об.)
[
о великих же панов родѣх, а по их – о боярских (СК. Л. 93)
обрѣл храмину, глаголют, зѣло высоку, по их же обыкновенному слову нарицают еѣ – повалүша (СК. Л. 97)
преславнаго похлѣбника, а по их языку – маняка и губителя своего и Святоруские земли (СК. Л. 100 об.)
Все приведенные примеры в «Истории» говорят об адресате этого сочинения – местных шляхтичах и горожанах, которым автор в ряде мест раскрывает языковые реалии Речи Посполитой при помощи московских и тюрко-татарских аналогий, предваряемых конструкцией
Появление конструкции
Свои переводные сочинения князь Андрей Михайлович адресовал русскоязычным шляхтичам из Речи Посполитой и Московской Руси и в «Истории» даже говорил о Руси «здешней» (то есть в составе Речи Посполитой) и «тамошней» (то есть в составе Московского государства). В предисловии к «Симеону Метафрасту»:
И якоже и в здѣшних землях нѣгде удержаться, паче на подкорю соборы их волочатся, такоже и во оных руских предѣлах, ихже здѣ обыкли нарицати Московскою землею, таковые непохвальные на прелесть человеком обретаются[1302].
