Идеальный мир Мор рафинирует античную идею разоружения, превращая целый класс людей в безоружных. Впрочем, этот класс, сам по себе утопический и далекий от полисных и республиканских доктрин Античности, лишен еще и внутренних структур воспроизводства: рабство не передается по наследству, не возникает в результате пленения, ни приписывается как этнический атрибут (нельзя, по Мору, поработить целый народ). Натолкнуть на такой образ могли образцы, почерпнутые из античных авторов, но не из политических трактатов. Скажем, Геродот таким же образом описывает скифов, Цезарь – галлов, Тацит – германцев. Однако всех названных авторов роднит с Мором то, что для них невозможно помыслить вооруженного раба, можно лишь допустить, что рабство как институт будет так или иначе ограничено.
У Мора разоружение и насилие над рабом оправдано тем, что рабы в Утопии набраны из местных же утопийцев, которые совершили преступления, будучи благовоспитанными и подготовленными к нормальной жизни. Это усугубляет их вину и делает их положение непреодолимым. Рабы испытывают в своем роде социальный ад, в котором они должны быть вечно закованы в кандалы. Впрочем, Мор тут же в главе «О рабах» оговаривается, что иногда в рабы поступают и от бедности, но это не лишает раба гражданства. Неясно, может ли такой раб носить оружие. В логике Аристотеля этот сценарий Мора просто недодуман, поскольку одинаковый статус раба в кандалах и кабального раба никак не проговорен с точки зрения способности кабального раба вооруженной рукой противостоять своему господину и влиять как-то иначе на дела острова. Отношение к войне в «Утопии» также выходит далеко за границы античной, да и любой иной этики, приближаясь вплотную к новозаветной доктрине. Утопийцы не любят войну, отправляются на войну неохотно, гнушаются военной славой, не ценят и не помнят военных побед, берут на войну по желанию и женщин и никого вообще к походам не принуждают.
