Вопреки моим опасениям, Гретта все еще была обряжена в свое платье и даже сохраняла утреннюю укладку на голове. Она оторопело уставилась на императора за моей спиной и тихо выдохнула: «Ой».
— Доброй ночи, Гретта. Прошу прощения, что нам пришлось Вас потревожить в столь поздний час, — проговорил он так, будто был ничуть не удивлен ее здесь видеть.
— Ага, здрасте, — выдавила из себя моя соседка, посторонившись.
Когда мы вошли в комнату, рыжуха схватила меня за локоть и горячо зашептала на ухо:
— Ну знаешь, подруга, мы так не договаривались! Куда мне теперь прикажешь деваться?
— Ты это о чем вообще? — непонимающе спросила я, отдергивая руку.
Рингард, похоже, отлично расслышал возмущения девушки, но попытался скрыть неуместную улыбку за внезапным приступом кашля. Надо поскорее выпроводить его величество, а то как-то неловко. Я кинулась на поиски записки. Он же постоял посреди комнаты, оценивая обстановку, а затем спросил:
— Неужели вы успели так сдружиться, что решили даже поселиться вместе?
Гретта даже вдохнула побольше воздуха, чтобы высказать все, что она думает по этому поводу, но я, спохватившись, заговорила первой:
— Да, конечно! — а затем преувеличенно радостно пояснила: — Вдвоем ведь веселей.
Глаза соседки стали похожи на два зеленых блюдца, а от столь наглой лжи она, похоже, потеряла дар речи. Наблюдая за этим, я чуть было не расхохоталась, но сумела сдержаться, не позволив себе даже «кашля».
Я поостереглась жаловаться императору на Озму, ведь неизвестно, какие у них отношения. Может, Рингард верит старухе как себе и посчитает, что она права на наш счет. Особенно после моей вечерней прогулки к казармам.
Размышляя об этом, я не прекращала поиски, но злосчастное письмецо никак не желало находиться. Ни в сумке, куда, как мне помнилось, я его клала, ни под подушками, ни на полу клочка бумаги не оказалось. Даже Гретта подключилась к поискам, хоть все еще злилась на меня.
— Пропала, — обреченно выдохнула я, — но после ужина я точно ее видела!
— Кто-то проведывал Вас этим вечером? — спросил император у своей рыжей невесты.
— Горничные новые наряды приволокли, но только они дальше порога и не заходили, — припомнила соседка. — Больше никого не было… Хотя я не все время оставалась в комнате.
— Куда же Вы отлучались? — уточнил император.
— Да вот пыталась раздобыть чего съестного, — с самым честным видом отвечала Гретта, — а то, знаете ли, со всеми этими этикетами и не поужинала толком.
— Удалось раздобыть?
— Нет.
Рыжуха явно темнила, но Рингард беспрекословно принял ее отповедь. Правда, он крепко задумался о чем-то своем и, видно, не придал особого значения словам девушки.
— Если уничтожают улики, значит — действуют всерьез. Остается надеется, что Вы, Варвара, единственная жертва на сегодня, — задумчиво проговорил мужчина
— Вы полагает, паж попытается и других девушек… вывести из игры?
— Не сам мальчишка, конечно, — отмахнулся император, — хотя его тоже следует отыскать. Гретта, Вы сможете опознать вившегося здесь пажа?
Рыжая уверенно кивнула.
— А почему не я? — мне стало немного обидно.
— Потому что Вы, — Рингард пристально посмотрел на меня, — будете изображать отвергнутую и отосланную невесту. Пусть заговорщики считают, что им удалось Вас скомпрометировать.
— Как же я смогу притворятся, что меня нет?
— А Вас здесь и не будет.
У меня внутри все опустилось, а император продолжил размышлять, глядя словно сквозь меня.
— Отослать Вас не с кем — я мало кому в замке могу доверять, — задумчиво проговорил он. — Так что придется Вам поехать со мной к оружейникам. Не самое увлекательное путешествие, зато исчезновение выйдет вполне правдоподобным. Надеюсь, одного дня для выявления вредителя нам хватит.
Гретта, кажется, все еще не могла взять в толк, о чем идет речь, а потому переводила растерянный взгляд с меня на ночного гостя.
— А если меня спросят, куда она девалась?
— Отвечайте, что ушла вечером и более не возвращалась, — предложил Рингард. — Все должны в это поверить. А Вы, если увидите того пажа, сразу обращайтесь к начальнику моей стражи и только к нему. Я сегодня же приставлю его к невестам.
Он направился к выходу, где снова обернулся к нам.
— И да, — заговорил так, будто вспомнил что-то, — Озму посвящать не стоит. Она слишком деятельная, и примется высматривать предателей за каждым вазоном.
Это было сказано Гретте, а мне оказались уготованы другие приказания:
— Выдвигаемся на рассвете. Не проспите.
Когда, чинно раскланявшись, император таки покинул наши покои, Гретта показательно уперла руки в боки, уставившись на меня. Пришлось рассказывать, что произошло, а то рыжая точно не дала бы мне поспать.
Мой сон той ночью был коротким и тревожным. В нем меня попеременно преследовали полыхающие мундиры и клыкастые пасти, но неизменно ото всех спасали внимательные черные глаза. Не в силах переживать это снова и снова, я проснулась задолго до рассвета, чувствуя себя разбитой и уставшей. Ехать никуда не хотелось, но выбора не было.
