Похоже, она уже не первый раз к нам обращалась, чего мы, занятые планированием ее спасения, попросту не заметили. Когда и я, и рыжуха удивленно уставились на подругу (все-таки впервые повысила голос), она робко улыбнулась и заговорила вполне спокойно:
— Я уже побеседовала с Его Величеством, и он заверил, что меня ни в чем не обвиняет. Затем мы вместе пришли к выводу, что мне лучше отправиться домой.
Потрясенная этим заявлением, я тяжело опустилась на какой-то пуф. Гретта последовала примеру и уселась на край аккуратно заправленной кровати. Она недоверчиво прищурила глаза и спросила в своем тоне:
— И что же привело вас к такому решению?
Ханна пожевала губу, будто ей предстояло говорить о чем-то малоприятном и она старательно подбирала слова.
— Понимаете, — со вздохом начала она, — в Огненной Империи девичью честь почитают как великую ценность и так же оберегают. Здесь чуть ли не единственное, чем на самом деле владеет женщина — это репутация. И если она запятнана, то не отмоет даже наказ императора. А потому и мне будет крайне сложно в этом мире, где я теперь едва ли не прокаженная.
— Что-то слабо верится, что все девицы этой страны такие постно-целомудренные, — скептически хмыкнула рыжуха. — Ужель тут садовники не гоняют целующиеся парочки от розовых кустов, а конюхи используют сеновал строго по назначению?
Мы с Ханой заулыбались, представляя скуку нетоптаных садов и уныние пустующих сенников.
— Да уж, — задумчиво протянула я, — вряд ли в Империи навсегда клеймят позором любую девушку, пойманную на чем-то неприличном по здешним меркам. Должен же быть способ восстановить честное имя.
— Есть один, — согласилась целительница, и ее глаза заискрились весельем.
— Ну и… — Гретта нетерпеливо требовала объяснения.
— Еспер предложил на мне жениться, — со смехом пояснила Ханна, — как порядочный человек.
— А что? — прыснула рыжая. — Это ж целый начальник стражи! Не правитель, конечно, но вполне приличная партия.
— У него даже конура своя имеется, — я поджала губы, чтобы не засмеяться.
— И усы…
— И пивной живот…
— И плешь на затылке…
Думаю, наш звонкий и совсем неуместный смех разнесся по всему этажу. Но веселье быстро сошло на нет. Мы опасались, что шум может привлечь слуг, а они обо всем доложат Озме.
— Что теперь? — спросила Гретта целительницу. — Ты просто соберешь свои пожитки — и на выход?
— Ближе к вечеру парни Мариаса отведут меня домой, — кивнула Ханна.
— Не обидно?
Травница ненадолго задумалась, будто прислушиваясь к себе, а затем неопределенно снизала плечиками:
— Не особо, — ответила она. — Я же никогда всерьез не рассчитывала стать императрицей. А сюда отправилась интереса ради.
— Тебя тоже заманили обещанием приключений, — понимающе усмехнулась я.
— Но ты ведь ничего с этого не получишь, — Гретта была просто-таки изумлена бескорыстностью травницы.
— Вообще-то Рингард предлагал мне какое-то «возмещение неудобств», но я отказалась. Неловко мне у него что-либо брать. Погостила — и ладно.
Рыжуха закатила глаза и показательно хлопнула себя ладонью по лбу. А я Ханну понимала — сама ничего б не взяла.
— Я бы и брошь вернула, — целительница хитро глянула на не в меру жадную подругу, — но еще в своем мире пожертвовала ее нищему у храма.
— О, дорогая, до чего же ты… — не найдя подходящего определения, рыжая развела руками и весело улыбнулась, — одним словом: «Ханна».
Мы тихонько засмеялась, а Гретта приосанилась и продолжила:
— Я вот свою брошку сразу сбыла скупщику за пару солидных монет, — она явно гордилась собственной предприимчивостью, — старик сказал, что вещица магическая и еще может хорошо послужить. А твой попрошайка что в этом смыслит? Даром только колдовство пропадет…
— А что за чары там такие? — заинтересовалась я.
— Да почем мне знать? — хмыкнула соседка. — Я деньжата свои забрала — и ходу, покуда барахольщик не передумал.
Дальше разговор как-то не клеился. Наконец Гретта заявила, что пора возвращаться на занятия, ибо негоже будущей правительнице их прогуливать. Целительница понятливо закивала, а я зарделась, осознав, что речь обо мне. На том сердечно попрощались и мы — гости — отправились к выходу.
Волкодавиха, все время крутившаяся у ног Ханны и не обратившая почти никакого внимания на пришлых, внезапно бросилась к открытой двери. Сбитая с ног рыжуха, извергая проклятия, шлепнулась на пол. Травница с причитаниями принялась ее поднимать, а мне оставалось лишь погнаться следом за собакой, что в несколько прыжков оказалась в коридоре.
Я выбежала из покоев как раз вовремя, чтобы увидеть, как зверь со злобным рыком кидается на визжащую от ужаса родственницу императорского советника. Надо отдать должное этой девице: не смотря на очевидный испуг, она на удивление прытко отскочила назад. Острые зубы клацнули в воздухе, не нанеся урона даже изысканному платью. Зато в ладонях шатенки вспыхнул настоящий огонь и тут же устремился к несостоявшейся обидчице. Та жалобно пискнула и отпрянула, пытаясь вжаться в пол.
