— Это лучшее, что мне когда-либо доводилось слышать… пока что.
Продолжать и дальше разглядывать мужчину было просто неприлично. Я отошла на шаг к высокому парапету и оперлась на него локтями, чтобы удобнее было осматриваться. Рингард последовал примеру и устроился рядом, немного меня потеснив.
— Так что за сила заключена в твоих волкодавах? — раз мы помирились, я наконец-то смогу удовлетворить свое любопытство.
— На них не действует магия Огня, — коротко отвечал Рин.
— Только Огня?
— До недавнего времени другой магии в моей Империи не водилось, — ухмыльнулся император, искоса глядя на меня, а затем продолжил уже серьезно: — Кроме того, псы этой породы способны чувствовать такое колдовство в людях и сильно его недолюбливают. Поэтому мне так непросто их приручить. Приходится натаскивать, чтобы не воспринимали мои чары, как враждебные.
— Так вот почему волкодавихе Гретта не понравилась, — припомнила я.
— Да, и Вильгельмина тоже, — кивнул Рин и добавил скорее для себя: — Хотя, там может быть и другое…
— Почему ты мне сразу не сказал? Понимай я возможности собаки, может, и глупостей бы сегодня не натворила.
— Вообще-то, это тайна, в которую посвящены только немногие приближенные и сам заводчик. И даже несмотря на твою бесценную помощь, я далеко не сразу поверил, что тебе можно доверять.
— Почему это? — взвилась я от обиды.
И снова заиграла ненавистная мне уже насмешливо-надменная полуулыбка. Рингард приблизил свое лицо к моему, не давая возможности отвести взгляд.
— А потому, — он понизил голос, — что даже прелестные девушки с самыми честными голубыми глазами умеют искусно хитрить. Правда же, Варвара?
Я силилась сообразить, что же Рин имеет в виду, но решительно ничего подходящего в голову не приходило. Может, он сгреб под одну гребенку всех голубоглазых девиц, что его когда-либо обманывали, и меня заодно с ними? Что мне теперь, за чужие грехи оправдываться?
Не знаю, что такого отразилось в моем взгляде, но император, как водится, расценил мое замешательство по-своему:
— Да не пугайся ты, я ничуть не сержусь, честно, — теперь он улыбался мне как несмышленому ребенку. — Ты хотела привлечь мое внимание, что у тебя отлично получилось. Я, признаюсь, очень даже рад этому.
— О чем ты? — я окончательно запуталась.
Мужчина чуть нахмурился и отвернулся, будто его начинала злить моя недогадливость. Дальше он говорил с клонившимся к горизонту солнцем:
— Я о том, что в день знакомства Гретта помогла тебе устроить фееричное — не скрою — представление со слетевшим платьем. Рискованное было предприятие, но вы, очевидно, действовали в расчете на мои рыцарские порывы. И не прогадали.
Я уставилась на императора во все глаза.
— Ты все время знал, что это дело рук Гретты?!
И мне ничего не сказал! Все еще не глядя в мою сторону, мужчина снова улыбнулся. Только вот улыбка эта вышла насмешливой и надменной.
— Я достаточно сильный маг, чтобы различить волшбу, творящуюся у меня под носом, — сказал это так, словно я уязвила его самолюбие, но продолжил уже спокойнее: — Сначала планировал наказать Гретту за столь низкие приемы против соперниц. Но когда ты заверила, что вы с ней соседки и подруги, до меня дошел смысл этой выходки.
Мысли в моей голове разметались, как косяк испуганного малька при виде хищника. Что ж это получается? Рингард и впрямь считает, что я, едва его завидев, сразу решила выпрыгнуть из одежды. Ну, Гретта, удружила! А если сейчас скажу, что не ведала, чья это проделка, император вернется к замыслу о наказании. И каким оно будет? Лучше уж я сама со своей рыжухой разберусь.
Мужчина повернул ко мне голову и, оценив выражение на моем лице, захохотал. Отсмеявшись, он взял мою ладонь и на мгновение прижал пальцы к своим губам. Если это действие должно было отвлечь меня, то Рин добился желаемого. Теперь я и думать забыла о чем-то, кроме его прикосновений.
— Не стоит так волноваться, меня эта история даже позабавила, — продолжал он как ни в чем не бывало, все еще сжимая в теплой ладони мои холодные пальцы. — К тому же теперь, когда я узнал тебя получше, могу с уверенностью утверждать, что идея принадлежала рыжей проказнице.
Мне ничего не другого оставлялось, как согласно кивнуть. По крайней мере, это утверждение было верным.
— Потому тебе не следует позволять Гретте втягивать себя в ее авантюры, — хмуро напутствовал меня император, — это не доведет до добра ни одну из вас.
Здесь я была с ним полностью согласна, и ответить мне было нечем, потому снова закивала. Ринганд, похоже, этим удовлетворился. Он собирался сказать мне еще что-то, но вынужден был отвлечься.
С площади внизу донеслись голоса. На бурую брусчатку один за другим ступали мужчины, появляясь, словно из воздуха. Рассмотреть их лица в сгустившихся сумерках не представлялось возможным. Я без труда узнала лишь Мариаса — слишком уж примечателен был великан.
