В этот день, несмотря на усталость, спать, кажется, никто не собирался. И как только сеть легла на вбитые столбы, было решено отпраздновать. Тут же появились под навесом бочонки с крепкой настойкой из ягод, девушки притащили закусок, развели костер, на котором уже через полчаса зарумянилось мясо. Буйк устроился в углу и стучал лапищами по своему излюбленному инструменту — деревянному ободу с натянутой шкурой, отбивали ножками такт молодые кошки. Всех охватило какое-то радостное возбуждение.
В самом воздухе будто разлилось что-то терпкое и густое — запах агрессии, радости и желание победить. Даже девушки теперь потрясали кулачками и выкрикивали слова угрозы, пусть только появятся в небе захватчики.
— Больше мы не будем сидеть в подвалах, как пугливые крысы, — смеялась Урнни, блестя желтыми глазами. — Мы будем драться! Мы победим!
Ей ответил хор согласных голосов. Сойлинка на все это смотрела с легким страхом, ее пугали перемены, столь резкие и разительные, но даже она ощущала в груди какое-то странное и настойчивое желание бежать, бить, крушить и сражаться ради рихиора.
— Сила альфы, — тихо прошипел голос, и Сойлин, вздрогнув, обернулась. Рядом стояла Интиория, в человеческом обличии, на двух ногах. Змею Сойлин не любила, опасалась, как и многие в Пристани. Инти отличалась от всех здесь, но в отличие от самой крылатой, она никогда не была отверженной. Скорее, наоборот, к ней относились уважительно. Возможно, из-за ее связи с Ромтом, что всегда был их вожаком, или из-за самой Интиории. Змея была опасна, это чувствовал каждый в Пристани. И старался с ней не связываться.
Впрочем, сама Инти тоже не стремилась к обществу кошек, держалась особняком. Поэтому Сойлинка удивилась, увидев ее сейчас рядом.
— Что ты имеешь в виду? — не удержалась, спросила. Все, что касалось Армона, вызывало у Сойлин живой интерес.
— У рихиора проснулась сила альфы, — Интиория насмешливо сверкнула зелеными глазами. — Он пытался задавить ее в себе, но сила в крови, от нее не спрятаться. И как только потребовалось защитить тех, кого рихиор выбрал, сила пробудилась.
— И что это… за сила? — Сойлин сглотнула.
— К себе прислушайся, — усмехнулась змея, откидывая за спину тяжелые черные косы. — Чувствуешь? Желание подчиниться. Покориться. Сделать все, что он захочет. Идти за ним, куда позовет. Или… — Инти наклонилась к уху Сойлин, понизила голос. Хотя во всеобщем гомоне и шуме их все равно никто не слышал. — Или дать ему все, что он попросит. Или не попросит, а возьмет сам, по праву сильнейшего. Это зов альфы, птичка, никто в стае не может ему противиться.
— В стае? — моргнула Сойлин.
— Да. Ты разве не видишь? Армон выбрал себе стаю, и она приняла его. Покорилась. И значит, теперь каждый пойдет за рихиором даже на смерть.
— Наша смерть Армону не нужна, — воскликнула Сойлин. — Он защищает нас! И этот Зов… Ты так говоришь, словно он лишает нас разума!
— А разве нет? — Интиория блеснула глазами, зрачок в них сузился до тонкой черной нитки. — Разве не ты бросилась уводить крылатых в лес, лишь бы спасти рихиора? Забыла о своей жизни и безопасности, обо всем забыла. Тебя всю жизнь прятали от них, а сегодня ты наплевала на наставления и взмыла в воздух, лишь бы спасти Армона. Даже не задумалась, что сделают с тобой, если поймают. — Инти склонилась еще ниже, так что ее губы почти коснулись уха Сойлин. Крылатая отодвинулась. — Ты была готова на все ради Армона. Ты и сейчас на все готова, маленькая птичка. И ночью, когда он придет к тебе, с радостью отдашь ему всю себя, не так ли?
Сойлин вздрогнула. То, что говорила Инти, было как-то неправильно. Зло. Неприятно. И в то же время… правда?
Змея тихо рассмеялась.
— Знаешь, у оборотней все самки стаи принадлежат альфе, — небрежно бросила она. — Конечно, он может отдавать предпочтение какой-то одной. Но… Не отказывать при этом остальным. Для самки это почетно — провести ночь с альфой, а для него… сама понимаешь, зверю нужно разнообразие. Это инстинкт, Сойлинка…
— Зачем ты мне это говоришь? — вдруг разозлилась крылатая. Гнев взметнулся внутри, мешая дышать. И захотелось выцарапать наглые глаза этой змеюки, а заодно всем девушкам, что сейчас находились рядом — радостные, возбужденные, в коротких туниках и усыпанные золотой пудрой.
— Просто жаль тебя, глупышка, — небрежно пожала плечами Инти. — Смотришь на него, как влюбленная дурочка, Армону с тобой, наверное, так скучно. Альфы любят сильных женщин, а ты такая… — она пренебрежительно фыркнула. — Просто хочу предупредить, чтобы ты не слишком обольщалась. Он не для тебя, Сойлин, хотя на один раз рихиор не откажется, наверное…
— Убирайся, — Сойлин вдруг сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. — Пошла вон со своими советами! Ясно? Ползи в свою нору, иначе…
— Ах, наша птичка разозлилась, — рассмеялась Интиория. — И что же ты мне сделаешь, глупышка?
