Ее вопль больше напоминал крик раненого животного. Снег превратился в ледяные иглы, сверху капала вода, тающая от нагревающегося купола. Мы все уже были насквозь мокрые, бледные и задыхающиеся. Харт молчал, удерживая защиту, Здоровяк активно отдавал ему силу, помогая. Лира споткнулась и свалилась нам под ноги. Внутри резко потеплело. Жалости стало больше, но я лишь сжал зубы, не глядя ни на кого и не сводя глаз с Лиры. Она не справлялась, ее сила заканчивалась слишком быстро, а красный песок казался бесконечным…
Наклонился, поднял ее на руки, прижал к себе. Я гаденько усмехнулся.
— А знаешь, я ведь тебя узнал, — тихо сказал я, глядя в голубые осколки льда, что были у нее вместо глаз. — Вспомнил. Еще в ту ночь. Мне даже доставляло особое удовольствие иметь тебя, понимая, кто ты… Я притворялся, Лира, все это время. Если бы знал, какая ты сладкая, то взял бы тебя еще в тот день, когда поджег твой дом в Лаоре вместе с папашей… Знаешь, какое удовольствие я получил, убивая его? Надо было еще тогда забрать тебя…
Она закричала. Страшно, протяжно. Купол налился фиолетовым светом, внутри стало так холодно, что наша мокрая одежда встала колом. Ник что-то кричал, Флай ругался, но я смотрел лишь в лицо девушки в моих руках.
— Вот так, крошка…
Ее рыжие волосы побелели, становясь серебряными, и я прижался к ним губами.
Демоны, мне, правда, было жаль. Ее амулет иллюзии треснул, но она лишь смотрела мне в лицо. Наведенная личина сползла, как маска. В целом, Лира не изменилась. Все те же пухлые губки, аккуратный носик, широко распахнутые глаза. Лишь на левой щеке безобразный шрам от ожога. Спускающийся на шею и перечеркивающий напрочь ее нежную красоту.
— Я убью тебя, — сипло прошептала она.
Я легко улыбнулся.
— Возможно, крошка… Но как-нибудь в другой раз…
Пески закончились внезапно, просто оборвались, и Харт убрал купол, падая коленями в траву. Здесь было тепло, но испепеляющий жар пустыни остался позади. Здоровяк упал, раскинув руки, Ник стоял, сжав кулаки. А я опустил Лиру на землю. Ее волосы остались серебряными даже сейчас, когда ледяная стихия иссякла. Мы с ней похожи в этом, сильнейший выброс магии когда-то выбелил и мои волосы. Амулет больше не скрывал шрам на женской щеке. А такой ненависти в глазах я никогда еще не видел. Пожалуй, у этой крошки действительно хватит запала, чтобы попытаться меня убить.
— Маски сняты, спектакль окончен, — насмешливо протянул я. — Цветов не надо.
Повернул голову. В стороне стояла Одри. Смотрела на меня. И, проклятье… Ее взгляд напугал меня гораздо сильнее, чем лед малышки Лиры…
Первым на меня бросился Ник. Налился багрянцем, напыжился, словно лесной еж, сжал кулаки и кинулся. Я подло сделал ему подсечку, уселся сверху, когда ловец упал, и несильно стукнул лбом о землю. Увы, не помогло. Ник сбросил меня, перевернулся и снова кинулся в атаку. Я отбросил его воздушным арканом, с сожалением ощутив, что резерв израсходован почти полностью. Подарки Изнанки закончились. Больше всего силы ушло на стабильный портал, открывать его в Пустоши — это действительно дорогое удовольствие. Сейчас мне не помешало бы немного отдыха, сочный кусок мяса и женщина, что поделится со мной силой. И то, что в перспективе не ожидалось ни первого, ни второго, ни, тем более, третьего — весьма меня огорчало. Настолько, что я снова приложил неугомонного Ника головой о камушек.
Сбоку тут же бросилась Лира, повисла на моем локте.
— Не трогай его! Не трогай!
Я стряхнул девчонку, обернулся. Похоже, резерв ледяной магички тоже приблизился к нулю, сейчас она была слаба, как новорожденный котенок. Серебряные косы разлохматились, в глазах — слезы. Жалкая…
Я сглотнул горечь во рту. Избиение младенцев никогда не доставляло мне удовольствия, а женщина должна служить источником наслаждения, а не вызывать желание надраться до беспамятства. А глядя на Лиру, мне хотелось именно этого. Бездна гнилая, мне действительно было жаль. Жаль, что наши с ней пути когда-то пересеклись. Жаль, что ее папаша был редкостной сволочью и мне пришлось его убить. Жаль, что сегодня я сделал то, что сделал. Жаль. Но говорить я этого не стану.
Ник снова на меня бросился, даже успел приложить кулаком. Вот сученок! Скулу обожгло огнем, гадство… откинул ловца, развернулся. Ник рычал, глаза его налились кровью. Были бы у меня силы, обязательно бы съязвил что-нибудь, но Бездна! Надоело.
— Хватит, Ник.
Удивленно повернул голову на голос Харта. Тот накинул на Шило невидимую сеть, не давая снова броситься на меня.
— Ты его защищаешь? — вскинулся Ник. — Его? Этого… этого…
— Что, проблемы со словарным запасом? — не удержался я. — Учу вас, учу…
— Урод!
— Да? А бабам вроде нравлюсь…
Язык мой — враг мой… Ник снова зарычал, дергаясь в магических путах.
— Раут, уймись уже, — устало сказал Харт, опускаясь на траву. Его резерв тоже был истощен, поддерживать такой купол и в таких условиях — сложная задача. Я хмыкнул. Ник ругался, пытаясь вырваться. Здоровяк хмуро пыхтел, но поглядывал на меня недобро.
— Ты сволочь, Лекс, — наконец выдал Здоровяк умную мысль.
