— Важно было удостовериться: верны ли вы короне? — потирая скулу, отозвался Нермар. — Проверка в рамках отбора. И мы с Лагоромом взяли на себя роли заговорщиков. Не думал, что вы такие фурии.
— Мало вам досталось! Мало! — Димея дрожала, как осиновый лист. А зная ее темперамент, она сейчас наговорит лишнего, важно срочно принять меры.
Прихрамывая, двинулась к ней, чтобы поддержать и как-то успокоить. Уже почти дохромала — рядом раскрылся портал, из которого выпрыгнул Селебрин.
Увидев нас с Димеей растрепанными, он осекся на полуслове. Оглядел. Потом оглядел Лагрома с окровавленной штаниной, главу безопасности, снова нас…
Маркизета всхлипнула, качнула головой, резко развернулась и, позабыв про этикет, про венценосных особ, даже про любимого, зашагала по мощеной дорожке, которая, кажется, ведет к садовому домику.
— Маркизетта очень взволнована, — пролепетала я, кое-как изобразила реверанс и попятилась, желая тоже скорее покинуть поляну. Прихрамывая, обежала разросшийся розовый куст, догнала маркизетту и прошептала:
— Сволочи!
— Невоспитанная девка! — донесся до меня злющий голос Лагрома. — Ты еще поплатишься! И за уши! И за ногу! И за честь!
— Радуйся, что остальное невредимо! — не сдержавшись, крикнула я, и только когда услышала заливистый смех императрицы, вспомнила, что я в императорской резиденции.
Димка гордо шла в разодранном платье, даже не пыталась прикрыться. Мой наряд цел, но нога… Как же болит!
— Он меня не любит, — вдруг прошептала маркизета и всхлипнула. — Не доверяет. Иначе зачем… зачем они устроили это представление?
— Но ты-то его любишь.
— Ненавижу, — она помолчала и добавила с отчаянием и горечью. — Но люблю.
— Тогда приводим себя в порядок, возвращаемся и ждем объяснений. Потому что сегодня ты превзошла всех.
— Думаешь? — оживилась маркизета. Ее влажные глаза заблестели от вспыхнувшей надежды.
— Слышала, что сказала Мелдея? Высший бал.
От моих слов печаль в карих глазах исчезла. Она внезапно остановилась, схватила меня за руку и потащила обратно.
— Возвращаемся!
— Эй?! Зачем?!
— Если это час моего триумфа — я должна быть там. И пусть Селебрин смотрит на меня и убеждается: лучше, вернее и надежнее меня ему никогда не найти. Нигде! Я лучше всех этих принцесс!
Наше появление произвело фурор.
Взволнованный Селебрин ринулся к нам.
Димея встрепенулась, я приготовилась исчезнуть за зарослями и не отсвечивать, однако принц вклинился между нами и, взяв нас обоих за руки, повел к матери.
— Я не знал, что они такое устроят, — произнес со смущением, пока мы шли. — Я бы не позволил!
— И никогда бы не узнал, на что способно храброе сердце! — отозвалась императрица.
Я подняла глаза и наткнулась на ее взгляд. Она смотрела именно на меня, а не на маркизету.
Да что здесь происходит?!
Я готова была бежать к Эверию прямо сейчас, однако Мелдея произнесла:
— О вашем мужественном подвиге огласят перед всеми претендентками в тронном зале.
Димея расцвела. А я с теплотой в душе вспомнила: Снежок-Эверий даже в драке не бросил меня. Он рядом! Он надежная защита!
Стоило представить, что маг мог так жестоко разыграть — стало неприятно от одной только мысли. Это унизительно. Нет, Эверий никогда бы не устроил такую проверку. И пусть Селебрин не сам додумался до такого, от этого не менее обидно. А еще, уверена, Эверий никогда бы не позволил никому решать его судьбу за его спиной. И в этом главное отличие принца и моего мага.
В тронном зале с колоннами, среди нарядных аристократов, окруженные позолотой, сверкающей от яркого света невообразимо красивых люстр, я и Димея стояли перед императорской семьей и слушали речь сановника.
Он, громовым, звучным голосом, торжественно оглашал о подвиге, и по его словам наш поступок приравнивался к спасению целого мира.
Колючие, завистливые взгляды претенденток, их компаньонок и множества других придворных, которых видела в первый раз, обжигали спину. Как ни странно, я не слышала шепота и пересудов — никто не рискнул проявить пренебрежение к императрице, которая одаривала ледяным взглядом любого, кто посмел вертеть головой и не слушать торжественную речь.
Этим немым укором она подчеркивала: «Служанка и маркизета Рыжная ринулись защищать принца» и вопрошала: «А вы бы поступили так же?» И только Эбрер, что стоял за спиной императора, держался нахально: коварно улыбался и не сводил с меня темных, пронизывающих глаз.
Нутром чую, он причастен к нападению в парке, но почему императорская семья терпит его? Может, Эбрер тоже не доверяет мне и по-своему защищает Селебрина?
Нет, что-то не сходилось. Да и разглядывал он меня как лошадь, к которой приценивался: брать — не брать? А еще я периодически ловила на себе заинтересованные взгляды императора, принца, его матери. Так же Нермара и Лагрома, что стояли рядом с нами.
Брат выбывшей претендентки смотрел на меня с ненавистью. Маг-лекарь исцелил его уши и раны, но что теперь он враг — однозначно.
