— Мы не способны на любовь. Мы чистый разум.
— И вы слепы! — сказала я. — Создаёте миры, не понимая зачем!
— Для развития. Для сложности.
— Сложность без смысла — это хаос! — воскликнула Марина.
— Тогда... вам нужны мы?
— А вам — мы! Души из других миров — это ваши эмоции. Ваша совесть!
Создатели переглянулись.
— Симбиоз вместо иерархии. Логично.
— Как опен-сорс реальность! — добавила Катрина.
Долгое молчание.
— Решение принято. Мир признан уникальным экспериментом. Прямое вмешательство прекращено.
Главный Создатель опустился на колено перед Александром.
— Твой выбор изменил парадигму. Любовь над предопределением. Это ново для нас.
— Вы будете наблюдать?
— И учиться. Возможно, начнём создавать иначе. С любовью.
— Но вы не умеете любить?
— Научимся. У вас.
Пятый Создатель добавил:
— Возможно, мы создавали миры, чтобы они научили нас.
Главный протянул что-то. Кристалл.
— Один переход в ваш мир. Один час. Для прощания.
— Спасибо.
Они исчезли. Время потекло.
Кайрон обнял меня:
— Хочешь вернуться?
— Только попрощаться. Закрыть ту дверь.
— Я пойду с тобой.
— В мир без магии?
— Хочу понять ту часть тебя, которую не знаю.
— Я тоже! — вцепился Александр.
— И мы! — добавили Марина с Катриной.
Семейная поездка в другую реальность.
Я сжала кристалл. Мир растворился в белом свете.
Московская квартира встретила затхлостью и пылью. Год без уборки. Засохший фикус. Археология одинокой жизни.
— Так странно, — прошептала я.
Всё казалось игрушечным. Крошечная кухня, продавленный диван.
Александр носился с восторгом:
— Что это?
— Телевизор. Ящик для картинок без магии.
— А это?
— Микроволновка. Печка без огня.
Кайрон остановился у фотографий. Вся моя жизнь в рамках.
— Это ты? — указал на последнее фото.
Шестидесятилетняя Елена Марковна. Седая, усталая, одинокая.
— Была мной.
— Красивая. Те же глаза. Та же душа.
Автоответчик мигал. 47 сообщений. Коллеги, пациенты, ЖЭК.
Моя жизнь закончилась. И мир не рухнул.
Написала завещание. Квартиру — Фонду помощи. Книги — университету.
Вышли на улицу. Москва, сентябрьский дождь. Никто не замечал императора и мальчика в пижаме с драконами.
Поликлиника. В моём кабинете — молодая женщина с пациентом. Жизнь продолжается.
Ваганьковское кладбище. Могилы родителей.
— Мама, папа. Я в порядке. У меня есть муж, сын, друзья. Спасибо за всё.
Александр положил ладошку на памятник:
— Здравствуйте, дедушка и бабушка. Я ваш внук из другого мира.
Кристалл затрещал.
— Пора.
Последний взгляд на Москву.
— Прощай, Елена Марковна. Спасибо за шестьдесят лет.
И шагнула в портал. Домой.
***
Портал схлопнулся. Кристалл рассыпался.
Дверь в прошлое закрыта навсегда.
И я не грустила.
Передо мной — Кайрон, Александр, империя, друзья.
— Мама, ты плачешь?
— От счастья, солнышко.
Вечером — праздничный ужин. Не официальный приём — семейное застолье.
— За императрицу, которая победила апокалипсис колыбельной! — поднял бокал Маркус.
— За объяснение Создателям концепции джаза! — добавила Катрина.
— За всех нас! — поправила я. — За единство! За любовь сильнее энтропии!
— ЗА ЛЮБОВЬ!
Пили, ели, смеялись. Марина делилась планами школ. Катрина рисовала схемы на скатерти. Торвальд учил Дамиана песням.
Обычный вечер необычных людей.
Подняла бокал для себя:
— За второй шанс. За смерть, ставшую рождением.
Елена Марковна умерла в шестьдесят. Одинокая, забытая.
Лирана живёт. Любимая, нужная.
Неплохой обмен.
Александр заснул за столом, уткнувшись в десерт.
— Пойдём укладывать спасителя мира?
— Пойдём.
Шли по коридору. И я думала: вот оно, счастье. Не в московской квартире. Не в карьере.
Счастье — это когда есть, кого укладывать спать.
Кого любить.
С кем петь колыбельные против апокалипсиса.
Елена Марковна не знала этого счастья.
Лирана знает.
И этого достаточно.
Конец