Может, когда кончится дождь, расправятся листья клёнов, высохнут асфальтовые тропинки, и Сова потеряет свою угрожающую серую глубину, тогда всё кончится. Будет ли вслед за уходящим автобусом дальнего следования гнаться её взгляд? Будет ли она проклинать его или забудет как неприятный, но не страшный сон?
Маша разрешила ему открыть перед ней прозрачные двери гостиницы. Она ждала возле окна, пока он брал ключи. Опасливо поглядывала на обслуживающий персонал, а персонал - заинтересованно - на неё. Дождь стучал по окнам всё сильнее, как будто просился внутрь.
В лифте она обхватила его за руку. В её жесте не было и капли романтики, точно так же тычутся в ноги прохожих бездомные собаки. Миф почувствовал, что она дрожит. Ему бы обнять её. Сказать что-нибудь откровенно банальное, вроде "не бойся".
- Приехали, - сказал он вместо этого и первым вышел из лифта.
В коридоре их проводила долгим взглядом уборщица в форменном синем платье. Пахло искусственным лимоном: только что она протирала пыль с подоконников. Ключ нехотя повернулся в замке. Чуда не свершилось.
Не разуваясь, Миф сразу прошёл вглубь комнаты, с треском расстегнул молнию на куртке. Когда он обернулся, Маша уже без сапог и без плаща сидела на стуле посреди комнаты.
Кому в голову пришло так поставить стул?! Если бы на стуле не сидела Маша, жить этому предмету меблировки осталось бы немного. На ней была коричневая водолазка с вырезом на спине в виде капли и узкие чёрные брюки. Миф запоздало понял - для него.
Стерва. Знала она, что её тут ждёт. Все знали это, кроме него. Миф упорно заставлял себя злиться на Машу. Ничего не получалось.
- Слушай, - произнёс он, удивляясь, что она не слышала его мысленной обличительной тирады. - У тебя, кажется, тушь потекла. Иди в ванную.
Она ушла, продемонстрировав на прощание вырез во всей красе. Послышался только шум воды. Щелчка, с которым запиралась дверь, не раздалось.
Миф рухнул на стул и закрыл лицо руками. Силы были на исходе. Сказать ей, чтобы уходила. Он не сможет причинить ей зла... но она сама согласилась на это. Пошла вслед за ним, хотя всё понимала. Зачем, зачем?
Он включил телевизор и сделал звук погромче. Аромат яблочных духов не сводил его с ума. Вырез на кофточке оставался просто вырезом. Миф расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и рванул дверь в ванную. Потом за его спиной щелкнул замок.
В гостинице ей стало холодно. Шёл дождь, его капли путались в проводах, в листьях клёна. Они жалобно звенели, разбиваясь о стекло. Они так не хотели умирать. Маша обняла Мифа в лифте. Но обняла - громко сказано. Уткнулась носом в его плечо, захотела согреть замерзшие пальцы, но ладони Мифа тоже были холодными. Он грубовато оттолкнул её. Может, сбежать?
Не погонится же он за ней, в конце концов! Можно просто ускользнуть вниз по белым мраморным ступенькам. Или вверх и отсидеться в каком-нибудь углу. Слезть по пожарной лестнице. Или мило махнуть ручкой и смотреть в удивлённые глаза Мифа, пока двери лифта не закроются, и он не поедет вниз. Маша наперёд знала, что ничего такого не сделает. Она терпеливо ждала, когда Мифодий откроет дверь номера.
Уборщица таращила на неё бессмысленные пуговицы глаз: осуждающе и заинтересованно. Как же: ночная бабочка посреди бела дня. Маше захотелось закричать на неё. Заявить, что та некачественно сделала уборку, а уж запах... Какой пошлый лимон! И эту бежевую ковровую дорожку не чистили со времён первого пришествия магов.
Миф, кажется, совершенно перестал её замечать. Так принято. Зачем вообще церемонится с такими, как она! Маша опустилась на стул и притворилась, что не существует. Может быть, он забудет про неё...
Он не забыл. Мазнул оценивающим взглядом, нашёл изъян.
- ...Тушь потекла...
Отвратительно. Не глядя на Мифа она ушла в ванную. Смывая разводы чёрной краски под струей ледяной воды, Маша старалась ни о чём не думать. Без косметики глаза выглядели беспомощно. Мокрые ресницы слиплись в треугольники, намокла ещё и чёлка. Разглядывая себя в зеркало, она услышала, как дверь в ванную открылась.
Отражение подсказало: вошёл Миф. Она не обернулась к нему, но отметила, что свитера на нём нет, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Вот и началось.
В несколько шагов он преодолел пространство, разъединяющее их. Маша молча наблюдала. Одной рукой он зажал ей рот, другой включил воду на полную мощность. На Машу полетели брызги, и она закрыла глаза. Пришлось вцепиться в руку Мифа, не для сопротивления, просто чтобы не упасть. Ноги ослабли, и Маша чуть не рухнула на пол, выложенный зеленоватой плиткой.
- Ну мне только обморока твоего не хватало, - проворчал Миф у неё над ухом.
Она возмутилась такому фамильярному отношению и принялась отталкивать его руки. Миф отступил.
- Только не кричи, я всё расскажу, - он говорил шёпотом.
- Ты меня чуть не задушил! - коброй зашипела Маша.
- Извини, я не хотел.
- А чего ты хотел? Девочку на один вечер нашёл, да? - Маша дрожала. Она осознала, что сейчас готова вцепиться когтями в его лицо. Её терзало такое чудовищное чувство несправедливости, что впору было колотить посуду.
