...Маша откровенно бездельничала. Она лежала поперёк кровати и разглядывала потолок. Включать свет она не стала, ведь глаза уже привыкли к темноте. На эти полчаса она постаралась выкинуть из головы все мысли. Но свято место пусто не бывает - в образовавшуюся пустоту уже лезли вопросы. Интересно, как там операция, которую затевал Галактус? Наверное, у них там было неплохое сражение! А ей Галактус всегда доверяет умственную работу.
Маша поднялась с кровати. Кстати, про умственную работу. Надо бы заняться ей, а то утром руки не дойдут. Она перенесла лампу на письменный стол и всё-таки включила её. Голубоватый свет прошёл насквозь через разложенные на полированной поверхности клочки бумаги. Они были исписаны крупными летящими буквами, и собрать все части воедино не составило большого труда. Взгляд пробежал по строчкам.
"Только не смейся, это всё ужасно грустно, только не смейся", - уговаривала Маша сама себя, но нервный смешок всё-таки сорвался с её губ. Девушка соскочила со стула и, крутанувшись один раз в сумасшедшем вальсе, повалилась на кровать.
- Я вам пишу, чего же боле? - продекламировала она, глядя в потолок. - Что я могу ещё сказать?...
Потолок заинтригованно молчал, и Маша рассмеялась ему в ответ.
- Так красиво, - объяснила она своё веселье. - С ума сойти, просто бразильские страсти.
Из размышлений вслух её вырвал будильник. Положенные полчаса истекли, а значит, всем вампирам и магом следовало посторониться - на охоту выходит она. Посмеиваясь, Маша нашарила меч. Вот что ни говори, всё равно страшнее обиженной девушки монстра нет.
Дорогу в библиотеку она нашла быстро. Включать свет было неумно: вряд ли Дик поверит, что ночью по библиотеке шастает призрак Рудольфа. Вволю поблуждав между стеллажами, Маша наткнулась-таки на камин. Возле него на белом ковре по-прежнему лежало накрытое простынёй тело. Маша присела на корточки возле Рудольфа и откинула край простыни. Во всей этой истории её смущало только одно: если его убила девушка, где она взяла столько сил, чтобы перерезать горло?
Маша взяла Рудольфа за плечо и повернула его на бок. Минутного осмотра хватило, чтобы понять всё. Ещё раньше, чем звёзды и порез, был сделан удар в грудь. Что и требовалось доказать.
Она вернула тело в исходное положение. И услышала, как на ковёр рядом с ней что-то с глухим стуком упало. Она пошарила у себя под ногами фонариком: подмяв под себя длинный ворс ковра, возле Рудольфа лежал мобильный телефон. Маша только взяла его в руки, как миниатюрный экран засветился голубым.
Она выбрала нужное меню и папку с многообещающим названием "сообщения". И тут же признала, что Рудольф был самым аккуратным парнем из всех, которых ей приходилось встречать. Он очень ответственно относился к своим тайнам и педантично стирал каждое сообщение. По крайней мере, под заголовком "входящие" было девственно чисто. Или это не Рудольф стирал их из памяти, а за него позаботился убийца?
Вот чего-чего Маша не ожидала от своего главного подозреваемого, так это большого ума. Она встречала подобных людей и поэтому могла с уверенностью сказать: мнительность, заносчивость и приступы ярости - всё, что угодно, но не пытливый ум. В исходящих нашлась пара забытых всеми сообщений. Маша открыла первое.
"Хорошо, я уже иду", - оповестило оно. Текст набран был явно второпях, в слове хорошо пропущена буква р. Ничего интересного, обыкновенная фраза. Такие отправляет каждый человек сотнями. А вот второе заставило Машу невесело усмехнуться.
Никогда не знаешь, как может понять самое банальное высказывание твой собеседник. Маша осторожно сунула телефон в карман джинсов Рудольфа и расправила складки на простыне. Кто бы мог подумать, что все её догадки так неожиданно подтвердятся.
Забавная получилась ситуация: семейство графа и не думало сражаться за наследство, покойный последним словом попытался всех спасти, а больше всех шума наделала влюблённая девчонка. Впрочем, её можно было понять.
Маша поднялась на ноги, снова и снова прокручивая в голове текст сообщения. "Я знаю тайну кинжала". В конце ещё стояли двоеточие и закрывающая скобка - стилизованная электронная улыбка. Она была призвана смягчить текст, придать ему оттенок шутки, но и это не помогло. Слишком двусмысленная фраза, её не смягчила бы ни одна улыбка.
Маша не отказала себе в удовольствии распахнуть окно. Застоявшийся воздух библиотеки испуганно ретировался, а на его место пришел свежий ветер. Ночь вдали от города была глубокой, как степной колодец. Ни один звук не нарушал томную тишину, чёрные тени деревьев лениво шевелили щупальцами-ветвями. Маша удобно устроилась на подоконнике и несколько раз жадно вдохнула ветер. Фонари на аллее не горели, только на самом горизонте были видны немеркнущие огни Нью-Питера.
- Через несколько дней будет полнолуние, - голос за её спиной раздался так неожиданно, что Маша едва не подпрыгнула, - хорошо сделали, что открыли окно, здесь невыносимо душно.
