Императрица Ядов полностью

— Что ты собираешься сделать, а? Убить Костю? Ты никогда не станешь королем, Анатолий. Ты слишком большой трус.

Дмитрий кивнул и только сказал:

— Я согласен.

Я поднял руку к ним обоим, безмолвно приказывая успокоиться. Роман не послушался, но замолчал, его взгляд остановился на Данике, которая сигнализировала ему расслабиться с другой стороны комнаты.

Анатолий шагнул вперед, прежде чем я успел что-либо сказать. В комнате несколько раз перехватило дыхание, но не было произнесено ни слова.

— Управление по борьбе с наркотиками дышит нам в затылок, Татьяна все еще там, а федералы с пеной у рта при мысли, чтобы поймать нас на чем-то. Нам нужен кто-то, кто защитит нас, кто-то, кто поведет нас.

Он высказал несколько достойных замечаний. Точки зрения идиота, но, тем не менее, достойные точки зрения. УПБСН присматривалось к нашей организации — благодаря безрассудству Константина, избавившегося от конкурирующих наркобаронов. Он был прав и насчет Татьяны: она оставалась неуловимой и находчивой. Федералы больше не были такой большой проблемой. Мы только что восстановились, после проблем с крысой: с слабым человеком, продавшим секреты мафии за чистую монету и немного наличных.

Константин убедился, что сожалеет о своем решении.

— И ты сделаешь так, что эти проблемы исчезнут, Анатолий? — поинтересовался я.

Он поджал губы.

— Кто-то должен это сделать. Мы не можем так дальше продолжать. Нам потребовалось слишком много времени, чтобы подняться до той позиции, где мы находимся, чтобы все это было упущено.

— Я полностью согласен.

Фраза пронеслась по комнате.

Только один человек мог управлять целой комнатой с помощью нескольких слогов. Я обернулся и увидел своего Пахана и брата, стоящих в дверях. Он сменил пропитанный кровью костюм на свежий, чистый, но не принял душ. Кровь оставалась в его волосах и на коже. Это возымело желаемый эффект; мужчины в комнате вздрогнули про себя, внезапно вспомнив, кому они служат.

Анатолий понял это в то же время, что и его товарищ Вор.

— Пожалуйста, — сказал Константин, медленно улыбаясь, — Не позволяй мне перебивать. — он махнул рукой в сторону Анатолия, почти насмешливым жестом приказывая продолжать. — Давай, Анатолий. Я хотел услышать твою речь.

Бригадир сглотнул.

— Сэр, я... — он замолчал, когда улыбка Константина потемнела.

Я давно знал Константина. Мы были неразлучны с детства, проводили вместе каждое мгновение бодрствования и были связаны тем фактом, что оба были слишком амбициозны, чтобы смириться с обычной обыденной жизнью. Я видел его в лучшем и в худшем проявлениях, но, глядя на него сейчас, видя его сейчас, иногда я не узнавал человека передо мной.

Была только одна причина для этой перемены в нем.

Елена.

В последнее время ее имя не произносили вслух — особенно при Константине. Но она оставалась в этих залах. Ее пустой стул стоял за завтраком, Антон спал с ее подушкой, а библиотека осталась нетронутой — будто мы боялись, что она вернется и рассердится, что мы испортили ее систему расстановки.

Все привело к ее уходу.

Поначалу Константин казался замкнутым, даже печальным. Предательство Татьяны могло быть виновато в том, что я не уловил этого раньше, потому что постепенно Константин становился все жестче. Его наказания никогда не были добрыми, но теперь они граничили с ужасом. Сейчас он предпочитал сам разбираться с делами, даже допрашивая низших соратников, а эти допросы часто приводили к кровопролитию.

Когда Олежка нашел крысу из ФБР, человека, работавшего в офисе нашего адвоката и тайно делившийся нашей юридической информацией с федералами, он позвонил мне, прежде чем доставить его. Он беспокоился о Константине, но я проигнорировал его.

Даника сначала допросила его, но как только Константин пронюхал о нашем маленьком трюке, он сразу же исчез. Не знаю, что он сказал Данике или что она увидела в выражении его лица, но она сразу же удалилась.

Какая-то часть меня жалела, что я не последовал за ней.

Константин занял место среди мужчин. Не во главе стола, а между двумя Бригадирами. Оба они посмотрели вниз при его появлении, добыча съежилась перед хищником.

— Нечего сказать, Анатолий? — осведомился он. — Если ты собираешься всех беспокоить, тебе должно быть что сказать. Это хорошие манеры.

Анатолий громко сглотнул.

— Если ты закончил... — Константин махнул рукой в его сторону.

Бригадир мгновенно сел, стул застонал от того, как быстро он погрузился в него.

Мы с Федором переглянулись.

— Кто-нибудь еще хочет добровольно занять мое место? — спросил Константин у комнаты. — Кто-нибудь думает, что они могли бы стать лучшим Паханом?

Было слышно, как упала булавка, в комнате было так тихо.

— Нет? — задумчиво произнес он, сверкая глазами.

Не с юмором... но с чем-то гораздо более темным. Инстинктивно я перевел взгляд на Роксану, оценивая, что с ней все в порядке.

Ее внимание было приковано к Константину, на лице не было ничего, кроме беспокойства и озабоченности.

Мы уже не беспокоимся, я боялся. Теперь пришло время насторожиться.