Императрица Мария Федоровна полностью

После ухода из жизни мужа и вступления на престол сына для Марии Федоровны начался новый период жизни. Умная, властная женщина, обладавшая глубокой политической интуицией, она многому научилась у Александра III. Отсюда – ее постоянное стремление направить сына в его делах, уберечь от чуждого вредного влияния, окружить нужными людьми.

В первые годы царствования Николая II мать пыталась помочь ему. «Молодой государь чрезвычайно нежно обходится с матерью. День начинается с того, что он приходит к ней в уборную и, показывая ей все полученные им письма, совещается относительно всего предстоящего ему в тот день», – писал в своем дневнике государственный секретарь А.А. Половцев. Председатель Археологической комиссии, управляющий столом сиротских заведений Ведомства Имп. Марии А.А. Бобринский вспоминал:

«…Рассказывают, что более чем один раз он (Николай II. – Ю.К.) прерывал доклад министра с просьбой подождать его немного, пока он пойдет советоваться с “матушкой”». Очень часто, когда вставал вопрос о назначении очередного министра, молодой царь отвечал «спросите матушку», «я спрошу у матушки», «надо спросить маман». В начале 1895 года пост председателя Комитета министров при поддержке Марии Федоровны занял И.Н. Дурново, а министра внутренних дел – И.Л. Горемыкин. В одном из своих писем Николай II писал матери: «Сердечно тебя благодарю, милая Мама, за совет взять Палена; но, к несчастью, как ты сама того боялась, так и случилось: я уже раньше получения твоего письма говорил и Рихтеру, и Дурново о назначении Сипягина, и он знает об этом. Конечно, Сипягин со временем будет министром внутренних дел, но, по крайней мере, именно такой свежий человек в начале новой комиссии прошений как раз на месте. Рихтер теперь уже радуется, что на ^cxy у него свалится эта обуза с плеч! Воронцов каждый раз спрашивает у меня список наград придворных чинов – и я не знаю больше, что ему отвечать, потому что я ожидаю твоего приезда. Боюсь, что придется ему все-таки вернуть список до твоего возвращения!»

Так, 7 декабря 1996 года, обращаясь к своему деду Кристиану IX с просьбой «отпустить» российского посла в Дании графа Муравьева в Санкт-Петербург в связи с назначением его на должность министра иностранных дел, Николай II обронил: «…Ho я говорил с Мама, и она не видит препятствий к этому».

О влиянии «женской политики» в Петербурге (подразумевалось влияние Марии Федоровны) писал в феврале 1898 года французский посол в Копенгагене Поль Камбон в связи с выдвижением афинским правительством в 1897 году на пост генерал-губернатора Крита принца Георга (сына греческого короля Георга, брата Марии Федоровны).

В первые годы царствования на Николая II оказывала влияние не только его мать, но и великие князья, и царский наставник К.П. Победоносцев.

После смерти Александра III на имя Марии Федоровны продолжали регулярно поступать записки и отчеты губернаторов о состоянии дел в губерниях, о студенческих волнениях в высших учебных заведениях России в 1899–1901 годах. Все они хранятся в российских архивах.

Императрица Мария Федоровна и император Николай II проходят мимо Храма Христа Спасителя к месту открытия памятника императору Александру III 1912 год

В 1895 году в присутствии вдовствующей императрицы Марии Федоровны, императора Николая II и других членов императорской семьи состоялось торжественное открытие Русского музея императора Александра III, делу собирания которого император вместе с императрицей отдали много лет жизни.

Через три года, в 1898 году, уже в Москве на Волхонке была произведена закладка Музея изящных искусств, который также получил имя императора Александра III. Душою и инициатором создания музея был профессор Московского Университета И.В. Цветаев. По его предложению музей и получил имя императора Александра III.И.В. Цветаев высоко ценил покойного и называл его «державным покровителем искусств и наук в нашем отечестве». «Русский народ, – писал он в одной из своих записок, посвященных памяти Александра III, – высоко и искренно чтит в нашем почившем Государе также и ту сторону Его нравственного характера, которую он вместе с церковью называл “благочестием”».

Шествие царской семьи в Кремле в день церемонии открытия памятника Александру III

1912 год