Большой материальный вклад в создание музея внес молодой император, великие князья и вдовствующая императрица. Каждый зал музея носил имя того лица, кто активно способствовал его созданию. Так Екатерининский зал получил имя Ю.С. Нечаева-Мальцева, Вавилонский – великой княжны Елизаветы Федоровны, средневековой скульптуры – цесаревича Алексея Николаевича. Были также залы имени императриц Марии Федоровны и Александры Федоровны, великих князей Владимира, Сергея и Павла Александровича, королевы эллинов Ольги Константиновны. Имя А.С. Пушкина музей получил лишь 1937 году в связи со 100-летним юбилеем со дня смерти поэта.
В эти годы в России существовало как бы два двора: двор вдовствующей императрицы Марии Федоровны и меньший Александры Федоровны. Мария Федоровна неохотно уступала свое место молодой императрице. «В сущности, – вспоминала фрейлина императорского двора Анна Вырубова, – она (Мария Федоровна –
С первых дней воцарения на престоле молодого императора между обеими императрицами возникло соперничество за то, кто будет играть первую роль, чье влияние на Николая II будет определяющим. По мнению княгини Л.Л. Васильчиковой, быть на троне заместительницей Марии Федоровны или с ней «соцарствовать» было задачей нелегкой и неблагодарной. Мария Федоровна «обладала как раз теми качествами, которых недоставало ее невестке. Светская, приветливая, любезная, чрезвычайно общительная, она знала все и вся, ее постоянно видели, и она олицетворяла в совершенной степени ту обаятельность, то собирательное понятие “симпатичности”, которое так трудно поддается анализу и которому научить невозможно. Она была любима всеми, начиная с общества и кончая нижними чинами Кавалергардского полка, которого она была шефом…».
В первые годы после женитьбы Николая Мария Федоровна пыталась наладить хорошие отношения со своей невесткой. Так, перед коронацией она подарила Александре Федоровне несколько платьев, предназначенных для торжеств в Москве. К глубокому своему удивлению, она вскоре обнаружила, что ее невестка ни разу не надела ни одного из них. Мария Федоровна была не только огорчена, она была глубоко уязвлена этим. В письме своей сестре Александре она подробно рассказала об этом: «Аликс выдержала все торжества необычайно хорошо. Но представь, ни одного из моих красных платьев ни разу не надела. Приходится сожалеть, что я столь глупа и выбросила на ветер не лишние для меня деньги. Для меня непостижимо, что она вообще смогла так поступить, в особенности, если учесть, что я вначале говорила об этом с Ники. В сущности, это такое проявление нахальства, грубости, бессердечия и бесцеремонности, примеров которому я не припомню. Да я бы никогда не осмелилась поступить так с моей свекровью. Ну да ладно, все это уже в прошлом, и ничего не изменить, да, может быть, она и не со злого умысла так сделала, может, просто сказывается отсутствие тонкого чувства такта, ведь если с ним не родиться, так и потом и не приобрести».
Марии Федоровне не нравилось многое в поведении ее невестки, особенно когда дело касалось исполнения ею ее монарших обязанностей.
Еще будучи невестой цесаревича Александра Александровича, Мария Федоровна в тетради по русскому языку сделала запись: «Любовь народа есть истинная слава Государя». Этой формуле она старалась следовать всю свою жизнь. Ее глубоко взволновала история, которую ей однажды рассказал министр двора Фредерикс.
Когда Николай и Александра Федоровна однажды ехали в Крым и молодая императрица ждала ребенка, она попросила Фредерикса, чтобы по дороге не было никаких встреч. Но на одной из станций собралась огромная толпа народа. Фредерикс вынужден был сообщить императору и императрице, что народ желает видеть их. Николай, естественно, появился в дверях вагона, а Александра Федоровна молча из-за занавески наблюдала происходящее.
Когда Мария Федоровна узнала об этой истории, она поблагодарила министра двора за его настойчивость.
Семья императора Николая II на прогулке
