Императрица Мария Федоровна полностью

«Я очень устал головою, хотя телом здоров, – писал Николай II матери 21 июля 1906 года. – Приходится видеть много народу; между прочим, вчера я принимал Львова (Саратовской губ.) и Гучкова. Столыпин им предлагал места министерские, но оба отказались. Также и Самарин, которого я видел два раза, – он тоже не желает принять место обер-прокурора! У них собственное мнение выше патриотизма вместе с ненужной скромностью и боязнью скомпрометироваться. Придется и без них обойтись…».

В июле 1906 года в царской семье очередной скандал, связанный с предполагаемой женитьбой великого князя Михаила Александровича на Н.С. Шереметьевской. Николай II был активно против этого брака. Он просит находящуюся в Гатчине Марию Федоровну воздействовать на Михаила, чтобы тот отказался от своего решения. «Разумеется, я никогда не дам согласия моего на этот брак… Я чувствую всем моим существом, что дорогой Папа́ поступил бы так же. Изменить закон для этого случая в такое опасное время я считаю решительно невозможным. Бедный Миша пишет вздор, что так как закон, утвержденный Папа́, не прошел через Государственный Совет, поэтому его легко отменить. Это равно никакой разницы не составляет. Я боюсь, что кто-то помогал Мише писать его письмо, там много казуистики, которая на него не похожа!.. Помоги мне, дорогая мама, удержать его».

«Просто не знаю, что делать, видя его (Михаила – Ю.К.) в таком rope! – восклицала в ответном письме императрица-мать. – Что бы я ему не говорила, он объясняет по-своему, и все уверяет, что он не может иначе поступить. Я стараюсь играть на струнах его патриотизма, чувства долга и т. д., но он все утверждает, что это не имеет ничего общего с данным вопросом. Словом, ты понимаешь и знаешь, какое это для меня новое огорчение и мучение, не дающее мне покоя ни днем, ни ночью. Еще и это в добавление ко всем нашим другим несчастьям и горестям!»

Удерживать великого князя Михаила Александровича от женитьбы удавалось в течение шести лет.

В августе 1906 года было предпринято первое покушение на П.А. Столыпина, осуществленное эсеркой З.В. Коноплянниковой, – взрыв его дачи на Аптекарском острове в Петербурге: 36 человек убиты, многие ранены, в том числе дети Столыпина. Среди убитых был генерал-майор, командир лейб-гвардии Семеновского полка, стоявший во главе сил, подавивших восстание в Москве, Г.А. Мин. Мария Федоровна, приехавшая с его похорон в Петербурге, писала сыну 16 августа 1906 года: «Не могу тебе передать, какую скорбь я испытала, узнав о смерти нашего храброго и чудного Мина! Я так надеялась, что Бог не позволит тронуть этого человека, обладавшего такой трогательной и глубокой верой. Я ездила вчера в Петербург, чтобы встретить его на вокзале, где я смогла присутствовать на литии. Было невыносимо тяжело смотреть на его бедную старую мать, жену и дочь в их ужасном горе. Когда же окончатся все эти ужасы преступлений и возмутительных убийств! Мы никогда не будем иметь отдыха и покоя в России, пока не будут истреблены все эти чудовища. Благодаренье Богу, что бедным маленьким Столыпиным стало лучше, и какое чудо, что Столыпин уцелел! Но какое страдание для несчастных родителей видеть подобные мучения своих собственных детей, – и есть множество других невинных жертв. Это до такой степени чудовищно и возмутительно, что у меня нет слов выразить все, что я чувствую». После взрыва царь предлагает Столыпину апартаменты в охраняемом Зимнем дворце.

Политический террор в России между тем набирал силу, несмотря на попытки царя и правительства покончить с ним. «С тех пор, что ты уехала, – писал Николай II матери 30 августа 1906 года, – мы сидели здесь, почти запертые в Александрии, такой стыд и позор говорить об этом!

После убийства бедного Мина, ободренные этим успехом для них, мерзавцы анархисты приехали в Петергоф, чтобы охотиться на меня, Николашу, Трепова и толстого кн. Орлова. Вчера, к счастью, самых главных арестовали, что нужно было сделать ввиду парада сегодня утром.

Но ты понимаешь мои чувства, милая мама, не имеешь возможности ни ездить верхом, ни выезжать за ворота куда бы то ни было. И это у себя дома, в спокойном всегда Петергофе!! Я краснею писать тебе об этом и от стыда за нашу родину, и от негодования, что такая вещь могла случиться у самого Петербурга!»

Царь с семьей уезжает вскоре в Финляндию, а по возвращении,

27 сентября 1906 года, сообщает Марии Федоровне: «К счастью, атмосфера совсем не та, какая она была месяц тому назад…

…Co времени нашего приезда я уже видел Столыпина, который раз приезжал в Бьерке. Слава Богу, его впечатления вообще хорошие; мои тоже. Замечается отрезвление, реакция в сторону порядка и порицание всем желающим смуты.

Конечно, будут повторяться отдельные случаи нападений анархистов, но это было и раньше, да оно и ничего не достигает.

Полевые суды и строгие наказания за грабежи, разбои и убийства, конечно, принесут свою пользу. Это тяжело, но необходимо и уже производит нужный эффект. Лишь бы все власти исполняли свой долг честно и не страшась ничего. В этом условии залог успеха.