– Да, я убежден, что тот вариант истории, который пережила Россия в двадцатом веке, не является единственно возможным. Прежнюю Россию не вернуть, но можно построить новую, основанную на более справедливых принципах, избежав при этом кровавых революционных методов. Можно остановить Гражданскую войну или хотя бы сократить ее продолжительность. Сейчас конец восемнадцатого года, положение отнюдь не критическое, большевики еще не стали абсолютными властителями умов. Нужна альтернатива! И это может быть только монархия! Только ее, только самодержавие можно противопоставить диктатуре пролетариата!
– Есть мнение, что народ устал от монархии, – возразил архиепископ.
– Народ устал не от монархии, а от слабого монарха! Прости, Маша, но это так… – Николай посмотрел на великую княжну. Та только кивнула головой.
– Вера в доброго, а по сути – сильного царя, – продолжил Николай, – будет сильна в народе и спустя сто лет. Когда люди через голову местных органов власти обращаются с жалобами непосредственно к главе государства – это менталитет! Вот приедет барин, барин нас рассудит!
– Вы хотите противопоставить большевистскому вождю равнозначного лидера и считаете, что им может стать Мария Николаевна?
– Да!
– Почему?
– Потому что более никто из Романовых для этой роли не годится. Извините меня за цинизм, но она молода, красива, умна, обладает достаточно решительным характером, наконец, она никак не замешана в различных злоупотреблениях, которые вменяют в вину многим членам императорской фамилии. Она чудом избежала смерти! В глазах многих она, простите меня за богохульство, почти святая!
– Да, – задумчиво произнес архиепископ, глядя на залившуюся краской великую княжну, – ореол мученичества, да.
Он помолчал, не сводя с нее взгляда.
– А вы, Мария Николаевна, готовы взять на себя такую ношу?
– Готова, – тихо ответила Маша, – но мне очень страшно. Если бы не Коля, если бы его не было рядом…
– Ну, не боятся только дураки, – усмехнулся отец Сильвестр, – что же касается Николая, то я надеюсь, что он и далее будет подле вас.
Архиепископ надолго задумался, устремив взгляд в окно.
– Вы заявили, Мария Николаевна, что не признаете отречения государя, так?
– Так.
– Тогда в чем ваши сомнения? Трон пустовать не может! Король умер, да здравствует король!
– Мы думали о чем-то вроде престолоблюстителя или регента, во всяком случае, до завершения Гражданской войны. Тогда можно было бы созвать Земский собор…
– Какой Земский собор, какой престолоблюститель? – удивился отец Сильвестр. – Престолоблюститель – это у нас, у церкви. Престолоблюститель патриаршего престола называется. До тех пор, пока не изберут нового патриарха, так сказать, исполняющий обязанности. Земский собор собирают при смене династии. Вот когда избирали нового царя в начале семнадцатого века, собирался Земский собор. Что же касается регента, то при пустом троне какой регент? Регентом была, например, царевна Софья при малолетних государях Иване и Петре, должна была стать Екатерина Великая при Павле, но не стала, предпочла царствовать сама.
– Так что же нам делать? – растерянно произнесла Маша.
– Давайте разбираться, дети мои, – вздохнул архиепископ и строго взглянул на Машу, – только без слез.
– Хорошо, – прошептала она.
– Наследник-цесаревич Алексей Николаевич, царство ему небесное, был бы жив, унаследовал бы отцу своему государю императору Николаю Александровичу, царство ему небесное, без всяких там Земских соборов, верно?
Великая княжна утвердительно кивнула головой.
– По причине смерти цесаревича наследником становится великий князь Михаил Александрович, о судьбе которого мне ничего не известно.
Архиепископ вопросительно посмотрел на Николая.
– Расстрелян в Перми еще в июне.
– Да, – вздохнул отец Сильвестр и перекрестился, – крепко взялись большевики за Романовых. Ну а следующий у нас кто?
– Великий князь Кирилл Владимирович, – ответила Маша.
– Это который женат на своей кузине?
– Да. Государь простил его.
– Ничего у него не выйдет. То, что покойный государь его простил, важно, конечно, но недостаточно. Церковь его брак не признала и не признает. Это противу всех правил!
– Значит, права на престол он теряет? – спросил Николай. – К тому же он уехал за границу.
– Тем более, – согласно кивнул архиепископ. – И он теряет, и его дети.
– Следующие – его братья, – сказала Маша, – Борис, потом Андрей. Но где они, я не знаю.
– Если мне не изменяет память, где-то на Северном Кавказе, с матерью и любовницами. Но точно не помню. Сидят и не высовываются. Нескольких великих князей расстреляли в Петрограде, это я помню точно, но кого именно, не скажу. Тем не менее их еще осталось много как грязи… Николаевичи, Константиновичи разные…
– Эк вы их непочтительно, – усмехнулся архиепископ, – сразу чувствуется, что не нашего времени вы человек. Осторожней надо быть.
– Стараюсь, – буркнул Николай.
