– Василий Георгиевич сказал.
Пепеляев недовольно засопел.
«Вот ведь баба, – подумал он о главнокомандующем, – а ведь боевой генерал. Язык как помело».
Заметив его недовольное молчание, великая княжна улыбнулась.
– Не бойтесь, я не предам!
– Я и не сомневаюсь, но есть же какие-то нормы, необходимые к исполнению всеми. Секретно так секретно! Чего болтать-то? – желчно высказался капитан.
Генерала Болдырева он не любил. Вот уже почти два месяца Директория в Омске, а командующий на фронте ни разу не был. Какой от него прок? Если бы он хотя бы в тылу разобрался, а так ни то ни се. Не по Сеньке шапка!
Пепеляев посмотрел на великую княжну, продолжавшую вопросительно смотреть на него в ожидании ответа. Внезапно его охватило чувство уважения к этой девочке.
«Вот ведь, пытается же в чем-то разобраться! Интересуется!» – подумал он и ответил:
– Восстание оттянуло на себя много войск, сложилась выгодная обстановка для контрудара.
– А помочь ижевцам не получится? Василий Георгиевич считает, что нет.
– Что же, тут я с ним согласен.
– Почему? У вас же целый корпус!
– Видите ли, в чем дело, Мария Николаевна, корпус-то во многом еще только на бумаге. Скажем так, по людям – где-то на две трети, а по боевой готовности – наполовину. Мы сейчас активно получаем пополнение в виде маршевых рот из новобранцев и распределяем их по дивизиям и полкам. Но ведь их еще надо обучить! Скажем, здесь, в Омске, или еще где-то они прошли только первичную подготовку. В основном – строевую. Все это планируется завершить к пятнадцатому-двадцатому ноября. Но столько времени Ижевск вряд ли продержится.
– Я слышала, что у вас есть какая-то штурмовая бригада?
– Есть. Причем в основном укомплектованная офицерами, воюющими еще с лета. Но опять-таки бригада только на бумаге. Был батальон, который и развертываем в бригаду. Но дело идет медленно, потому что не хотим разбавлять основной состав мобилизованными, берем только добровольцев. А их мало!
– Господи, получается, вся армия только на бумаге! А почему мало добровольцев?
– Ну, фронтовики особо не рвутся, натерпелись. Да и мы к ним относимся с осторожностью – с ними в семнадцатом агитаторы здорово поработали, мозги набекрень. Ну а представители сословий, не попавших под мобилизацию, добровольно идти воевать не спешат – в тылу спокойнее!
– Как это не попавшие сословия? – удивилась великая княжна.
– А вы не знаете? – Пепеляев развел руками. – Мобилизация-то проводилась по закону еще имперскому. Вот и забрили в солдаты только крестьян да мастеровых. Остальные – дворяне, мещане да купечество – только добровольно!
– Но это же неправильно!
– А вот тут я с вами полностью согласен! Если для войны с германцами эта прибавка была несущественной, то сейчас лишние пятнадцать-двадцать тысяч солдат нам бы не помешали. Причем солдат образованных, что важно! А так сидят они в тылу и помогают своим папенькам воровать. Нас же в России хлебом не корми, только дай сформировать какой-нибудь комитет или комиссию. О Земгоре что-нибудь слышали?
– Слышала, но что-то совсем в общих чертах. Говорили, воруют много, ругали их. А впрочем, я тогда не слишком этим интересовалась.
Тут Маша покривила душой – о Земгоре ей подробно рассказывал Николай. Но ей хотелось узнать мнение Пепеляева.
– Я не знаю, кому пришла в голову мысль отдать снабжение армии в частные руки. Но государь, извините, Мария Николаевна, за прямоту, сию вредительскую глупость утвердил. Земгор – это главный по снабжению армии комитет. Сами себе раздавали заказы, сами их срывали, сами себе руки грели. Солдаты сидели в окопах голодные, ни снарядов, ни патронов, зато продажи драгоценностей, мехов и других предметов роскоши в шестнадцатом году превысили самые сытые довоенные годы! Ну и заодно и империю расшатывали. Чуть ли не половина руководства Земгора вошла в первый состав Временного правительства! Не удивляйтесь, откуда я это знаю, Виктор много рассказывал. Он же в то время в Думе сидел, все на его глазах происходило, да и с его участием. Потом спохватился, да было уже поздно! А здесь, в Омске, он встретил нескольких своих знакомцев из Земгора. Они, оказывается, и тут устроились по специальности – снабжением армии занимаются!
Пепеляев зло пнул ногой ком снега и замолчал. Молча они прошли по аллее до противоположного конца сада, потом повернули обратно.
– Эх, – вздохнул Пепеляев, – если бы нашелся кто-то, у кого хватило бы решительности разворотить всю эту навозную кучу! Армия бы его на руках носила!
– Скажите, Анатолий Николаевич, как вы относитесь к монархии?
– Неважно, Мария Николаевна.
– То есть?
– Полагаю, что монархическое правление себя изжило и неприемлемо. Разве что в виде конституционной монархии. Сами посудите, Российской и Австро-Венгерской империй больше нет, на очереди Германская и Османская. И это уже не за горами!
– А как же особый путь России?
– Вот только это и вызывает у меня сомнения. Вера в доброго царя у нас впитывается с молоком матери!
Великая княжна сделала два быстрых шага и, обогнав собеседника, остановилась перед ним. Два больших синих глаза смотрели на Пепеляева в упор.
