– Не хочу в этом признаваться, но я расплакалась, – призналась та и состроила гримасу. – Терпеть не могу женщин, которые привыкли добиваться своего слезами, но что поделать, если Траян никогда не мог устоять перед плачущей женщиной. Я немного попеняла ему, пытаясь втолковать, что в его возрасте важно следить за своим здоровьем, тем более, если ему дорога судьба империи, которую он с таким трудом построил. Когда же он рассердился и был готов кричать на меня, пустила слезу. На самом же деле, он и сам устал и давно соскучился по Риму.
– Ты станешь за ним присматривать? – спросил я у нее с тревогой в голосе. – То есть как полагается. Старая перечница Плотина вряд ли станет нянчиться с ним.
До меня дошли слухи, что императрица не слишком обрадовалась, когда по прибытии в Антиохию ей было сказано, что в ближайшие две недели ее венценосный супруг возвращается в Рим.
– Кто-то наверняка решит, что она рада вновь видеть его в Риме после нескольких лет отсутствия, но что-то подсказывается мне, что такая особа, как она, предпочла бы, чтобы все оставалось по-старому. За эти годы Плотина привыкла чувствовать себя полноправной хозяйкой.
– На этот раз пусть даже не мечтает! Я сделаю все для того, чтобы попортить ей кровь, – в голосе Сабины слышалось нескрываемое злорадство. – Кстати, я и сама не прочь провести в Риме какое-то время.
– А что, Адриан не возражал против твоего отъезда?
– Ничуть.
– А ведь было время, когда вы никуда не ездили друг без друга.
– Времена меняются, – голос Сабины прозвучал почти равнодушно, и я с любопытством посмотрел на нее. Лицо ее не выражало никаких чувств, напоминая чистую восковую табличку. Впрочем, какое мне дело, что там за нелады между ними, не говоря уже о том, какие мысли бродят в ее странной стриженой головке. Сабина тоже в пол-оборота посмотрела на меня поверх кошачьей головы, и на какой-то миг, и она сама, и ее загадочная кошка с серьгами в ушах показались мне едва ли не близнецами. Но уже в следующую секунду ее лицо озарила улыбка, и сходство исчезло. Сама она поспешила сменить тему разговора.
– Что с твоим плечом? Почему оно перевязано?
– При Хатре, когда я пытался загородить собой императора, в меня попала стрела. Хорошо, что в плечо, а не в шею.
– Тогда понятно, почему Траян дал тебе легион.
– По его словам, он и без того намеревался это сделать. Представляешь, как ненавидят теперь меня его офицеры. Ведь я перепрыгнул через голову не одному из них. На прошлой неделе в банях одна такая компания пыталась отвести меня в сторонку для разговора…
Мне не дал договорить чей-то крик. Я резко обернулся. Что произошло дальше, я увидел, словно в устье тоннеля. Схватившись одной рукой за другую, что внезапно повисла, как плеть, Траян покачнулся и рухнул на колени, опрокинув при этом игровую доску со стоявшими на ней фигурками. И хотя император тотчас попытался встать, мне было видно, как он ощерился, превозмогая себя.
Вставай, мысленно взмолился я. Вставай!
Но он упал. О боги, он упал!
– Тебе к нему нельзя, Вибия Сабина. Мой муж отдыхает.
– Он спрашивал обо мне. – Сабина попыталась обойти императрицу. – И я иду к нему.
– Его лучше не беспокоить, – стояла на своем Плотина. В темно-сером платье, она походила на гранитную колонну, которую никому не сдвинуть с места. Серебрившая виски седина гармонировала с ее нарядом. – Я тебе этого не позволю.
Сабина улыбнулась императрице своей самой слащавой улыбкой.
– Иди в задницу! – сказала, она, четко выговаривая каждый слог и, плечом оттолкнув Плотину, шагнула в комнату, где лежал больной.
На окне комнаты не было ставень, и врачи, чтобы свет не беспокоил их венценосного пациента, завесили окно одеялом. Императорское ложе в разобранном виде перевезли с триремы на берег и собрали заново. Пол был земляным, в углу повисла паутина.
«Нет, не в таком убожестве должен умирать император», – подумала Сабина.
– Только не надо вокруг меня суетиться, – донесся с кровати хриплый, невнятный голос.
Траян лежал на спине. Несмотря на жару, он был завален грудой одеял. Рядом с кроватью, пытаясь измерить больному пульс, сидел лекарь.
– А это еще кто? Моя малышка Сабина? Подойди ко мне ближе. Остальные вон отсюда.
Врачеватель послушно исполнил его приказ. Когда он проходил мимо Сабины, от нее не скрылось, как серьезно лицо лекаря, как скорбно поджаты его губы. Вслед за врачом к выходу потянулись рабы. Как ей показалось, у всех до одного были заплаканные лица. Застывший у двери преторианец то и дело вытирал глаза.
– Уберите это проклятое одеяло, – прохрипел Траян. – Впустите хоть немного света.
