Перед тем как Траян окончательно испустил дух, она на всякий случай влила ему в рот снотворный отвар. Нет-нет, у нее и в мыслях не было его отравить. Она дала ему выпить совсем немножко, чтобы погрузить его в сон, а отнюдь не в небытие. Она на всякий случай выставила посторонних из комнаты, так что Траян отошел в мир иной тихо, без свидетелей. Впрочем, если подумать, она все же дала ему выпить чуть больше, чем следовало. «Странно получается, однако. Я только что сделала все для того, чтобы он без лишних страданий ушел из жизни, и вот теперь вынуждена притворяться, что он все еще жив!»
– Видишь ли, госпожа, у меня возникли кое-какие вопросы, – не унимался секретарь. – Меня удивляет то, что император неожиданно передумал. Ведь накануне он продиктовал мне письмо…
Плотина выхватила свиток из его рук прежде, чем он протянул его ей.
– Неужели?
– Да, это список его возможных преемников для сената. Как я уже сказал, довольно странно, что он так резко изменил свое решение.
– Такое нередко случается с людьми на смертном одре.
Плотина быстро пробежала глазами список: Цельс, Пальма, Квиет, Нигрин… что ж, видимо, придется что-то с ними делать. Затем ее взгляд упал на последнее имя, и сердце ее затрепетало от радости.
Тит Аврелий Фульв Бойоний Аррий Антонин.
Впервые это имя наполнило ее ликованием, вместо того, чтобы отозваться железным молотом в висках. Тит. Вот с кем она еще сведет счеты.
– Спасибо, что принес его мне. – Плотина вновь повернулась к секретарю. Она даже не пыталась скрыть свое ликование. – Твое имя Федим, я правильно помню?
– Да, госпожа, – ответил секретарь. Впрочем, взгляд его заплаканных глаз был прикован к кровати, на которой, под ворохом одеял лежало бездыханное тело. Красивый юноша, отметила про себя Плотина. Явно из числа траяновых любовников. Она улыбнулась ему, а затем крикнула:
– Стража!
На ее зов в комнату шагнул все тот же коренастый преторианец.
– Уведи его отсюда и избавься от него, – с этими словами Плотина скрутила свиток и, понизив голос до едва слышного шепота, чтобы ее не услышал никто посторонний, добавила: – Можешь столкнуть его со скалы. Сделай так, чтобы это было похоже на самоубийство, и тогда тебя ждет тугой кошелек.
Преторианец даже не моргнул глазом.
– Слушаюсь, госпожа.
Что ж, значит, она в нем не ошиблась. О боги, верные люди в наши дни такая редкость! Жаль, правда, что и он через день-другой тоже последует за секретарем с утеса.
– Госпожа, – когда преторианец схватил его, секретарь был скорее растерян, нежели напуган. – В чем дело…
Плотина не говоря ни слова, швырнула письмо Траяна с его дурацким списком в светильник. Вверх тотчас взвился яркий язык пламени.
– Госпожа, погоди!
– Никому не входить, – приказала Плотина, как только преторианец выволок Федима за дверь. – Я не позволю, чтобы кто-то нарушал покой императора.
Дверь со стуком захлопнулась. Письмо тем временем превратилось в горстку пепла. Плотина отряхнула пальцы и повернулась к мужу.
– Тит Аврелий, говоришь? – укоризненно сказала она. – Нет, Траян, и о чем только ты думал?
Муж ответил ей застывшим навсегда оскалом. Может, он тем самым хотел сказать ей, что он раскаивается?
– Думаю, о твоей смерти можно будет объявить уже утром, – сказала она, возвращаясь к его изголовью. – До того, как ты начнешь… вонять. И как только прибудет дорогой Публий, мы сложим здесь погребальный костер, а в Рим отвезем твой пепел. Я велю, чтобы его, мой дорогой, захоронили под твоей триумфальной колонной. Той самой, на которой запечатлены твои победы в Дакии.
Сев рядом с бездыханным телом мужа, Плотина наклонилась, чтобы убрать со лба седую прядь.
– За тридцать лет супружества я ни разу не видела тебя таким счастливым, как на том триумфе. Ты был просто чудо, настоящий красавец воин. Ну почему ты не позволил мне иметь детей? Мы бы дали начало расе богов!
Плотина зевнула. Она даже не заметила, как подкрались сумерки. О боги, как же она устала! Как только она вернется в Рим, честное слово, она не встанет с кровати целую неделю. Будет отсыпаться после всех передряг.
– Ты не против, если я чуть-чуть вздремну? – спросила она у мужа, свернувшись рядом с ним в клубок на ворохе одеял. – Мы ведь никогда не делили с тобой постель. Даже в нашу первую брачную ночь. О боги, какой же ты холодный! Верно говорят, хорошего понемножку.
И, положив голову на холодное плечо мужа, императрица Помпея Плотина сладко уснула.
Громко топая, Сабина ворвалась в комнату, которую Плотина превратила в свой рабочий кабинет. При виде ее бывшая императрица учтиво склонила голову.
– Моя дорогая, – лицо вдовы озарила улыбка. – Боюсь, что последнее время я обделяла тебя своим вниманием. Что поделать, дела, хотя это вряд ли может послужить оправданием. Ведь как-никак теперь ты императрица Рима.
