– Это как сказать. Самая лучшая весталка, которую я знала, была хохотушкой и уж точно не девственницей.
Плотина растерянно заморгала. Что это? Шутка? Но нет, лицо бывшей императрицы сохраняло свое величаво-бесстрастное выражение.
– Моя дорогая, могу я называть тебя просто Домиция?
– Это имя больше мне не принадлежит. Его дал мне Домициан. Ему нравилось, что жена названа в его честь. Но его больше нет. Так что я предпочитаю, когда меня называют по имени, полученном при рождении.
Сказано это было все тем же бесстрастным тоном, под стать выражению лица. Разумеется, бывшая императрица неизменно отзывалась о покойном супруге с почтением. Впрочем, поговаривали, что… Вообще их брак начался со скандала, – будущая императрица просто сбежала из дома со своим возлюбленным, – кстати, уже будучи замужем за другим! Неудивительно, что разлад между супругами не заставил себя ждать. Вскоре начались ссоры, любовники, развод, повторный брак. До сих пор упорно ходили слухи о том, что убийство Домициана было задумано заранее и исполнено его венценосной женой. Той самой женщиной, что сейчас стоит рядом с Плотиной, нюхая розовый бутон. Нет, это все людские выдумки. Можно подумать, ей не известно, что злые языки падки на разного рода домыслы о женщинах их положения. А все зависть – если не к титулу, то к несомненному нравственному превосходству. Так что пусть говорят, что хотят. Она же имеет полное право не обращать внимания на слухи. С другой стороны, ей всегда не давал покоя вопрос, почему вдовствующая императрица никогда не облачалась в траур по убитому мужу, чтобы выразить свою скорбь?
– Если не ошибаюсь, твое девичье имя Марцелла Лонгина Корнелия? – спросила Плотина у своей спутницы. – Я знаю, почему ты предпочитаешь именно его. С ним связано меньше горьких воспоминаний.
Вдовствующая императрица невесело улыбнулась.
– Да, примерно так.
Тем временем пятеро весталок пытались направить шумную девчачью толпу ко входу в храм. Вслед за девочками шагали беседующие между собой матери и гордые отцы. Видя, что ее спутница тоже направляется вслед за ними, Плотина взяла ее за локоть, призывая остановиться.
– Подожди. Я хотела бы поговорить с тобой, дорогая Марцелла. Есть одно важное для меня дело…
– Разумеется.
Они остановились рядом со статуей какой-то весталки. Хотя сама она давно покинула этот мир, ее мраморная фигура до сих пор любовалась своим отражением в зеркальной глади бассейна.
«С чего же мне начать, – задумалась Плотина. – Наверно, с женщиной равной по положению не стоит ходить вокруг да около, лучше называть вещи своими именами. В конце концов, Марцелла Лонгина когда-то была хозяйкой Рима, Императрицей семи холмов, земной сестрой небесной Юноны. Так что она не может не понять».
– Ты знаешь воспитанника моего мужа, Публия Элия Адриана?
– Разумеется. Прекрасный молодой человек. Помнится, как-то раз он посвятил мне поэму. Вернее, небольшой, забавный стих. Правда, по-моему, он страшно обиделся, когда я ему это сказала. Такие молодые люди, как он, обычно бывают жутко ранимы.
– Его воспитала я, – скромно призналась Плотина. – И я могу гордиться его достижениями. Причем это не только стихи. Между прочим, он получил назначение на должность легата в Германии. Я просто уверена, что он покроет себя славой, сражаясь против свирепых даков. Я была бы счастлива видеть, как он движется к вершинам славы и власти.
– Естественно, – согласилась Марцелла и вновь зашагала дальше. Ее безмятежный, царственный профиль величаво поплыл вдоль колонн. Плотина поспешила взять ее под руку и доверительно понизила голос, хотя, кроме них, в атрии не было ни души. Лишь только они двое – императрицы, сестры, богини – о чем-то беседующие.
– Я хотела бы поговорить о престолонаследии. Траян не хочет называть преемника. Говорит, что пока он сам в добром здравии, это дурная примета, и наотрез отказывается слушать мои советы. Впрочем, ты сама знаешь, какие они, императоры.
Ответом на ее слова стал еле слышным вздох.
– Но я волнуюсь. И прежде всего, за Рим. Нужно, чтобы империя попала в надежные руки. А самые надежные руки у моего дорогого воспитанника Публия.
Сказав эти слова, она сделала выжидательную паузу. Увы. Марцелла лишь вопросительно выгнула бровь. Плотине ничего не оставалось, как продолжить свою речь.
– Я ввела его в императорскую семью, женила на Вибии Сабине. Мне казалось, что это должно сделать свое дело – ведь речь идет не только о семейных узах. Траян высочайшего мнения о ее отце. Марк Норбан – один из самых порядочных людей в Риме…
– По крайней мере большую часть времени, – негромко прокомментировала Марцелла.
