Я всегда думал: шестнадцатилетие будет какой-то особенной, важной датой, но никаких особых чувств не испытал. Хочу, чтобы мне исполнилось двадцать. Думаю, тот возраст получше. Возможно, самый лучший. Тогда я смогу делать, что захочу, а моей матери останется лишь смотреть со стороны. Впрочем, ты помнишь ее характер. Она будет цепляться ко мне до моего столетия. В день рождения она взяла меня на скачки в Шантийи. В первый раз празднование обошлось без разных условностей и церемоний. Мать была вместе с одним из своих кавалеров, как она их называет. Их у нее целая куча. Она заставляет меня называть их месье Такой-то или месье Сякой-то, но для меня каждый из них – месье Дерьмо. Так вот, этот месье Дерьмо дал мне сто франков и сказал, на какую лошадь поставить, словно настоящий знаток скачек. Еще до начала я спустился и посмотрел на лошадей. Та, на которую он советовал мне поставить, дышала так, словно у нее чахотка. Я поставил на другую лошадь и выиграл семьсот франков. А лошадь месье Дерьма пришла последней. Он сказал, что потерял двадцать тысяч, и вел себя так, словно ничего не случилось. Думаю, он просто старался произвести впечатление на мою мать. Он какой-то министр в правительстве. В нынешнем. С тех пор как вы улетели, у нас сменилось много правительств. Они держались неделю или две, затем кабинет министров разгоняли. Примерно с такой же скоростью моя мать меняет своих кавалеров. До сих пор ни один из них мне не нравился. Надеюсь, когда-нибудь она найдет кого-нибудь, с кем я могу более или менее поладить, хотя сомневаюсь. В любом случае это случится не раньше, чем я уйду из-под ее опеки. По моим расчетам, это произойдет, когда мне стукнет двадцать. Старший брат Антуана поступил учиться в военную академию Сен-Сир, а потом отправится в Индокитай или куда-нибудь еще. Я хочу поехать в Африку. Думаю, моему отцу это понравилось бы. Он там бывал, а теперь и вы все там живете.
