– Ха-ха! Испугались они ваших стрелков. Нельзя стрелять по тому, кого не видишь. Туареги дождутся, когда вы ослабите бдительность или будете смотреть в другом направлении. Вы подумаете, что они где-то перед вами, а они у вас за спиной. Или решите, что они явятся ночью, а они нападут в полдень. В одном, лейтенант, можете быть уверены: туареги найдут способ выпустить вам кишки и не попасться на прицел ваших замечательных дальнобойных винтовок.
– Le cafard[63], – отреагировал Реми, когда Поль пересказал ему слова квартирмейстера. – Пустынное помешательство. – Реми никогда не служил в Африке, но вдоволь навидался Богом забытых мест, сводящих людей с ума. – Этим страдают многие. От томительного безделья предаются тягостным размышлениям. Время – их главный враг. Когда вокруг полно дрянной выпивки и ни одной доступной женщины, оно тянется еще невыносимее. Пустыня вытягивает из них все соки. У них даже задницы саднят от песка.
– Я ни за что не позволю пустыне проделать то же со мной, – заявил Поль. – Еще раньше я вернусь домой.
Реми не удержался и слегка высмеял наивный энтузиазм Поля:
– Думаю, тебя заносит в другом направлении. Сейчас соображу, понимаю ли я твою точку зрения. На базаре тучи мух сражаются с толпами нищих за удовольствие отведать верблюжьего дерьма, смешанного с гнилыми овощами. То, что они не успевают сожрать, забирает повар. Он сдабривает это старой слюной и посыпает сверху смесью кускуса, камешков и песка. Затем он подает это месиво тебе, запрашивая раз в шесть дороже, чем взял бы с местного жителя. Ты знаешь, что́ ешь, поскольку
– Вот-вот, – улыбнулся Поль. – L’haute cuisine d’Afrique[64].
Реми покатился со смеху.
Пустыня, которая открывалась Полю с гребня дюны, отличалась от той, что видели гарнизонные солдаты. То была пустыня из историй его тети Серены: бескрайние пространства, где обитали доблестные воины и ждала великая судьба. Из всех, кто помогал готовить караван в дорогу, Поль отчетливее других сознавал, что судьба Франции лежит на его плечах. Холодные ветры, дующие над зимними песками, рассказывали ему о грядущей славе, неведомой опустившимся солдатам местного гарнизона. Как хорошо, что вскоре он забудет об этих жертвах тоски!
– Расскажи о туарегах, – попросил Хакима Поль в их последний вечер перед отправкой каравана.
Хаким важно кивнул, польщенный тем, что хозяин обратился к нему с просьбой.
– Хозяин, достоверно известно, что все туарегские обычаи странные и жестокие. Они совокупляются с горными баранами и овцами, как мужчины, так и женщины. Мужчины прячут лица под покрывалами, поскольку они слишком уродливы даже для их женщин. А вот женщины ходят с открытыми лицами и отличаются бесстыдством. Все туареги – воры и разбойники. Все без исключения, даже дети. Понятия о чести у них нет. Они зазовут чужестранца к себе в шатер, окружат ложным гостеприимством, а сами в это время оберут его до нитки. Этим не кончится. Ночью они убьют гостя и выкинут труп хищным птицам. Хозяин, они сущие безбожники, и даже более злостные, чем
Услышав непреднамеренное оскорбление, Поль лишь засмеялся и попросил Хакима продолжать.
– Хозяин, их земля заколдована. Там полным-полно ужасных чудовищ и случаются страшные засухи. Такие места лучше пройти поскорее и потом забыть. Потому шамба никогда не пытались отобрать у них землю. Конечно, воевать туареги умеют. Но, за исключением их аменокаля, самые лучшие туарегские воины заметно уступают самым слабым воинам шамба.
– А что ты скажешь про аменокаля?
– Так, хозяин, называют их шейха. Он первенец от союза между дьяволом и туарегской шлюхой. Ростом он с самца мехари. Руки у него огромные, как стволы самой мощной пальмы в Уаргле. На каждой руке по шесть пальцев. Он напрямую говорит с
– Выдающийся человек, – слегка улыбнувшись, произнес Поль.
Он помнил тетины рассказы о ее брате, который совсем не соответствовал описаниям Хакима.
– Еще он считается одним из самых образованных людей Сахары. Скажу тебе больше. – Хаким понизил голос. – У него два пениса.
– Два пениса? Должно быть, он всерьез занят мужскими делами.
– Сущая правда, хозяин. Когда он не убивает людей, то вплотную занимается мужскими делами. Один пенис у него для женщин, второй – для овец.
– Ты его боишься?
Услышав вопрос, Хаким выпрямился и набрал полную грудь воздуха. Держался он вызывающе. Воином он не был; помимо тщедушного телосложения, у него отсутствовала склонность к сражениям. Однако бравада шамба была свойственна и ему.
