Империи песка полностью

– Мы рассчитывали найти воду в этой гельте, – сказал туарег, и Эль-Мадани перевел его слова подполковнику. – Дождей было мало, и она пересохла. Идти дальше с имеющимися запасами воды нельзя. Мы добирались сюда четыре дня. В течение ближайших семи дней нам не встретится ни одного колодца. – Проводник указал на долину, которая уходила в сторону дальних гор, теряясь из виду. – Там есть другой колодец – Тадженут. Верблюды дойдут туда за полтора часа. Мы должны наполнить бурдюки.

– Так тому и быть, – ответил подполковник, всматриваясь в долину. – Сделаем небольшой крюк.

– Нет, – решительно покачал головой туарег. – Поход туда слишком труден для вьючных верблюдов. Вы должны нагрузить их только бурдюками, а всю остальную поклажу оставить здесь до нашего возвращения.

Переводя ответ туарега, Эль-Мадани осмелился дать подполковнику совет. Обычно молчаливый, сержант не боялся говорить открыто, когда дело казалось безопасности его людей.

– Господин подполковник, можно мне вставить пару слов?

– Чего тебе, Мадани?

– С вашего позволения, было бы лучше идти к колодцу всем караваном. Я не доверяю туарегам. Это же их излюбленный прием. Они хотят разделить наши силы, чтобы ослабить нас. А в нашем караване нет разведчиков, чтобы…

– Довольно, Мадани! – взвился подполковник. – Твои советы неуместны. – (Экспедиция не впервые пополняла запасы воды таким образом. На пересеченной местности это казалось вполне разумным.) – Когда мне потребуются твои наставления по части действий, я к тебе обращусь.

Флаттерс не старался говорить тихо, и ближайшие к нему стрелки слышали, как он отчитал сержанта, но приняли это спокойно, даже не пытаясь возражать. Эль-Мадани высказал свою точку зрения, подполковник ее отверг. Репутация сержанта не пострадала. Подполковник повернулся к капитану Массону. Тот внутренне согласился с доводами Эль-Мадани о нецелесообразности разделения сил, но уже давно перестал спорить с подполковником.

– Капитан! Распорядитесь, чтобы с верблюдов сняли поклажу. Всех навьючить бурдюками для воды. Пусть Кавур и Деннери возьмут пятнадцать человек для охраны и заливки воды. Де Врис и еще пятеро будут осуществлять наблюдение на подступах к колодцу. Остальные будут ждать здесь под командованием Диану. Мы с вами поедем на лошадях. Доктор и инженеры могут присоединиться к нам, если пожелают.

Отдав распоряжение, подполковник перебрался с верблюда на лошадь и двинулся вверх по склону холма в сторону колодца Тадженут.

Странствия Муссы длились уже четвертую неделю. Покинув Абалессу, он прибыл в Адмер, где совещался с кель-ови о ценах на соль и верблюдов. Оттуда он с небольшим караваном отправился в Тимиссао. После этого ему пришлось разрешать спор о пахотной земле между вассальными семьями даг-ралли и иклана Тавсита. Ихаггарены постоянно занимались такими делами, однако сейчас они казались Муссе бессмысленными. Его злила необходимость решать второстепенные вопросы на юге в тот момент, когда с севера к Ахаггару приближалась французская экспедиция. Он знал, как это отразится на его репутации. Приказ аменокаля ложился пятном на его честь. «Аменокаль мне не доверяет», – думал Мусса. А ведь он не давал никаких поводов для недоверия, если не считать, что был наполовину туарегом и наполовину французом. Полукровка. Словно болезнь, это сопровождало его всю жизнь.

В этом путешествии было и одно светлое пятно. В Адмере торговец показал ему редкий манускрипт, тщательно исполненный и красиво переплетенный. То были предания, которые, если верить торговцу, собрал и записал некий египетский марабут. Так это или нет, Мусса не знал, поскольку не умел читать по-арабски, но, едва взяв в руки и полистав книжечку в переплете из тисненой кожи, инстинктивно почувствовал ценность манускрипта. Увидев раритет, он сразу подумал о Даии, которая неутомимо обучала грамоте детишек своего аривана. Он представил, как она читает им отрывки из этой книжки, и от мысленной картины ему стало тепло на душе. Он купил манускрипт, завернул в промасленную ткань, решив преподнести Даии в качестве свадебного подарка.

Недели странствий не притушили в Муссе грусть и тоску, охватывавшие его всякий раз, когда он думал о ней. После джемаа, поздно вечером к нему пришел Махди. После того как они схлестнулись в шатре аменокаля, Мусса ожидал поединка, однако Махди был непривычно спокоен. Он начал расспрашивать Муссу о намерениях, но скованность мешала ему говорить. Махди замолчал, так и не задав главного вопроса. Мусса догадался сам.

– Она мне четко и ясно сказала, что вы собираетесь пожениться. Разве это не так? Брат, я не собираюсь вам мешать.

Наутро сам аменокаль объявил о свадьбе. Начались обычные в таких случаях приготовления. Как бы трудно ни было Муссе, он уважал выбор Даии. Пусть получает такого мужа, какого выбрала.

Накануне своего отъезда на юг Мусса зашел к матери проститься. Они говорили об обыденных вещах, но Серена по глазам сына поняла: его что-то тревожит, и спросила, что именно.

– Ничего особенного, – пожал плечами Мусса.