– Я не желаю об этом спорить. У меня и в мыслях не было приказывать тебе.
– Махди, мне хочется, чтобы ты научился убеждать. Так было бы лучше для нас обоих.
Махди перед ней был беспомощен. Сенусситы не простили бы какой-то женщине подобного оскорбления да еще и высмеяли бы его за слабость. Но Даия не была какой-то женщиной, а сенусситы – по большей части арабы – не понимали образа жизни и традиций туарегов. Обостренная гордость туарегов и такая же обостренная независимость не позволяли им навязать свою волю другому даже во имя Аллаха. Махди молился о наставлении, но оно не приходило. Это он был пленником Даии, а не наоборот. Никогда она не станет податливой и покладистой. Такое вообще несвойственно ихаггаренским женщинам, а ей тем более. Даия была свободной, слишком свободной. Замужество не привяжет ее к нему, однако Махди молил Аллаха, чтобы оно помогло.
Он попытался загладить вину:
– Прости меня, Даия. Я наговорил сгоряча, не подумав. Я вовсе не хотел тебя обидеть. – Даия молча кивнула, и он продолжил: – Вот разберемся с французами, и мы сразу поженимся, – сказал Махди и торопливо добавил: – Конечно, если ты этого хочешь.
– Да, – ответила она, мысленно напомнив себе, как ей повезло с избранником, и в то же время появление французов радовало ее, давая ей дополнительное время. – Конечно. Я уже говорила. После французов.
На этом они расстались, оба неудовлетворенные.
В последующие недели Махди странствовал по пустыне, подготавливаясь к столкновению с французами. Однако конфликт с Даией продолжал занимать все его мысли, не отпуская даже во время разговоров с Тамритом, упрекавшим Махди в невнимательности. Более того, думы о невесте одолевали его и когда он молился, простершись перед Богом.
Прежде Махди всегда умел сосредоточиваться. Однако сейчас, невзирая на все усилия, он не мог отринуть мысли о Даии. Он должен как можно скорее жениться на ней. Но и этого было недостаточно.
Имело ли это какое-то значение сейчас, в отношениях с Даией? Неужели он позволит Муссе вслед за отцом забрать у него и любимую женщину?
Нет, одной женитьбы будет недостаточно. Он должен поквитаться с Муссой.
Экспедиционный караван продолжал свой путь и почти прошел через равнину Амадрор, где нет ничего, кроме раскаленного гравия. На юге наконец-то обозначилось Ахаггарское плато. С появлением проводников Аттиси маршрут экспедиции сдвинулся на двадцать градусов к востоку. Заметив это, офицеры насторожились, поскольку ифорасские туареги не отклонялись от намеченного маршрута, но были вынуждены оставить свои опасения при себе, когда подполковник спросил, кто из них возьмется указывать путь.
Амадрор начинал терять свое удручающее однообразие. Появлялись участки песка, на которых кое-где росли акации. Над головой часто пролетали одиночные птицы и даже небольшие стаи. Участники экспедиции показывали на них друг другу, встречая криками и смехом.
На равнине появились холмики, которые через какое-то время превратились в холмы, а те – в скалы Ахаггара. Вверх тянулись причудливые вулканические пики и шпили. Казалось, их окружала переливчатая фиолетовая дымка. Французы никогда еще не видели подобных мест и ехали в зачарованном состоянии. Верблюды ступали осторожно, так как гравий сменился мелкими камнями и острыми обломками скал, обходить которые становилось все труднее. Это замедляло прохождение. Порой караван растягивался более чем на два километра, представляя собой колышущееся нагромождение верблюжьих горбов, корзин, мешков и людей, медленно ползущее по скалистым ущельям и протяженным вади. Поранив ноги, верблюды стонали так, словно раны были смертельными, и унылое эхо усиливало их стоны, многократно отражаясь от каменных стен. Казалось, эти «корабли пустыни» заботятся сейчас только о собственных ногах в ущерб поклаже, которая сползала у них набок или вовсе падала, вынуждая погонщиков останавливаться и возвращать ее на место. В самых тяжелых местах люди спешивались и вели животных за собой.
В один из дней, поздним утром, караван вышел на обширный открытый участок среди гор. Они находились вблизи массивной вершины, называемой проводниками Серкут. На вопросы французов проводники отвечали редко и с заметной неохотой. Но сейчас один из них подъехал к Флаттерсу. Туарег указал на понижение у края площадки. Судя по цвету гранитных стенок, прежде там была вода.
