Империи песка полностью

– А я думала, это из-за Даии, – сказала Серена, продолжая заниматься выделкой кожи.

– И вовсе нет, – с излишней торопливостью ответил он.

Мусса пытался уклониться от материнского взгляда, однако ему это никогда не удавалось. Сейчас он не видел надобности притворяться.

– Даия – невеста Махди. Они собираются пожениться. Я это слышал от обоих.

Серена отложила нож:

– А что на это сказал ты?

– Я сказал, что не стану им мешать.

– Мусса, я спрашиваю не о твоем разуме. Я спрашиваю о сердце.

– Это одно и то же.

Серена улыбнулась:

– Мусса, я не понимаю, почему верблюд сразу узнаёт о твоих чувствах, а перед женщиной ты таишься. – Серена встала, разворошила угли в очаге и занялась приготовлением чая. – Когда я встретила твоего отца и сказала, что хочу выйти за него, аменокаль упрекнул меня в своекорыстии и в том, что я думаю только о себе. По его словам, мое желание было в корне неправильным. Вся наша знать и марабуты целиком соглашались с ним. Разум мне говорил, что аменокаль прав. Одно только сердце не соглашалось с доводами соплеменников. Но, едва увидев Анри, я безошибочно знала, что послушаю сердце. Должна ли я тебе говорить, кто оказался прав?

Мусса постоянно вспоминал разговор с матерью, думал о том, что могло бы быть и что будет на самом деле. «Малеш, мактуб», – говорил в таких случаях имам. Чему быть, тому быть. Так написано. Мусса передернул плечами. А написано ли? И все ли подчинялись написанному? Мусса выплеснул остывший чай на угли костра и встал, собираясь поохотиться с Такой… Мехари, двигавшегося в его сторону, он не столько увидел, сколько почувствовал. Кого же занесло в эти места, далекие от караванных путей? Подойдя к сумке, висевшей на боку его верблюда, Мусса достал бинокль в медном корпусе и навел на всадника, двигавшегося в облаке пыли. Это был Люфти. Раб торопился к нему так, словно спасался от пожара. Наконец, увидев хозяина, Люфти замахал руками:

– Хамдуллила! Я тебя нашел, господин. Хвала Аллаху!

У верблюда от быстрого бега по жаре были выпучены глаза. Он натужно дышал.

– Смотрю, ты не щадил своего скакуна, и это на таком-то пекле, – встревожился Мусса. – Никак в ариване что-то случилось?

– Не волнуйся, господин. Там все в порядке. Но госпожа Серена угрожала мне множеством несчастий, если я спешно не разыщу тебя. В Тимиссао я опоздал всего на одну ночь. А потом – Аллах мне свидетель – я потерял твой след! – с гордостью и недоверием признался Люфти.

Уж если раб, учивший его премудростям передвижения по пустыне, потерял его след! Такое признание дорогого стоит.

– Ты хорошо обучился, господин, если твой раб в этом признаётся! Никакие дьяволы тебу тебя не найдут, можешь быть уверен! А ведь было время… Ладно, нечего поминать старое! – Люфти соскочил на землю, вытащил из-под одежды кожаную сумку и осторожно извлек из нее письмо. – Хозяйка послала тебе это и наказала прочитать как можно быстрее.

Мусса сразу узнал материнский почерк.