Когда они собрались вокруг тел убитых членов экспедиции, казалось, их жажда крови только возросла. Их жертвы были мертвы, и это не вызывало сомнений. Окровавленные тела валялись в неестественных позах, не подавая никаких признаков жизни. Однако по всему чувствовалось: настоящая расправа туарегов еще только начиналась. Они забирали у убитых винтовки, сабли, кольца и все мало-мальски ценное, попадавшееся под руку. Потом они сорвали с трупов одежду, сложили голые тела в кучу и начали колоть, рубить и резать, отсекая руки, ноги, головы и пальцы и превращая убитых в липкое кровавое месиво. Одежду туареги подожгли, но из-за обилия крови она горела плохо.
И вдруг из потаенного места, недоступного глазам Поля, раздался звучный голос Тамрита аг Амеллаля. Поль не понимал слов, плывших над долиной и отражавшихся от амфитеатра стен. Туареги прекратили издеваться над мертвыми. Впрочем, по зловещей интонации можно было догадаться, о чем вещает туарегский главарь. Закончив, он повторил те же слова на арабском, адресуя свое послание не только туарегам, но и шамба.
– А неверные будут ввергнуты в ад, дабы Аллах смог отделить грешников от праведников. Грешников он соберет по кускам в одну кучу и навечно обречет на пребывание в аду. Вот что ждет тех, кто потерпел поражение. И сказал Аллах: «Я же вселю ужас в сердца тех, которые не веруют. Рубите им головы и рубите им все пальцы…»[68]
Поля начало тошнить. Он не мог остановиться. Он даже не мог повернуть голову в сторону. Все произошло слишком быстро, и то, что исторгал его желудок, покрывало шею мехари. Держась за живот, Поль подался вперед. Он сидел с закрытыми глазами, кашляя и давясь собственной блевотиной.
На гребень поднялся Эль-Мадани с четырьмя алжирскими стрелками и увидел младшего лейтенанта, которого выворачивало, и сцену внизу. Сержант почувствовал внутри знакомый привкус желчи, но он умел сдерживать позывы, пока не минет опасность. Огонь почти прекратился. Стрелял один Реми, пристроившись за мертвым верблюдом. Его положение было безнадежным. Верблюд Эль-Мадани остановился. Сержант сдернул с плеча винтовку, но вдруг понял: своим выстрелом от лишь выдаст их местонахождение. Поэтому он не стал стрелять, жестом велев солдатам сделать то же самое.
К Реми, оставшемуся без подкрепления, подбирались туарегские всадники. У него закончились патроны, но до этого он сумел уложить не менее двадцати туарегов. Схватив винтовку за дуло, он превратил ее в дубину. Для удобства сражения он взобрался на мертвого верблюда и сразу же был вынужден отражать атаку первого всадника. Реми пригнулся, увернувшись от туарегского копья, взмахнул винтовкой и нанес всаднику яростный удар снизу. Туарег покачнулся. Реми вцепился ему в грудь и сбросил с верблюда, потом снова взмахнул винтовкой, но в этот момент туареги обступили его со всех сторон.
Услышав пронзительные крики туарегов, Поль поднял голову. Он видел, как Реми замахнулся винтовкой и… В следующее мгновение тяжелый туарегский меч отсек сержанту левую руку, и она, все еще сжимая винтовку, медленно взлетела вверх, унося с собой силу Реми. Описав длинную дугу, рука вместе с винтовкой упала на землю. Самого Реми ударили копьем в грудь. Инерция удара лишила его равновесия. Реми покачнулся. Туарег пронзил его насквозь и опрокинул на землю, где сержант и умер, пригвожденный копьем, словно насекомое булавкой. Синие воины окружили его, и отвратительный ритуал срывания одежды и издевательства над мертвым телом повторился.
Рвотные судороги вновь сдавили Полю грудь. Он едва не выпал из седла. Эль-Мадани подъехал к нему, желая успокоить. Но слов, чтобы успокоить молодого парня, у него не находилось. Полю было стыдно, однако позывы на рвоту не позволяли даже шевельнуться. Он слышал, как Эль-Мадани почти шепотом произнес:
– Les chameaux.
Разум Поля не сразу отреагировал на это слово. Разум был поглощен увиденным, а тело пыталось очиститься, как умело. И вдруг до Поля дошло: «Верблюды!» Бойня возле колодца закончилась, но в основном лагере оставались люди, и все пешие. Без верблюдов погибнут и они. Туарегам даже не придется стрелять. Нужно собрать уцелевших верблюдов и вернуть их в лагерь. Эта мысль соперничала с новой серией рвотных позывов. Поль глубоко дышал, сосредоточившись на дыхании, затем выпрямился. Его лицо было мертвенно-бледным. К подбородку прилипли комки рвотной массы. Он вновь взглянул на долину. Уцелевшие верблюды разбрелись по всей долине, сбившись кучками. Да, животных еще можно собрать. Для этого нужно обойти место, где сражался Реми. У Поля появилась надежда. Он взглянул на Эль-Мадани. Тот внимательно рассматривал долину.
– Ты останешься здесь, – прошептал старому стрелку Поль. – Мы пойдем сами.
Он ожидал спора, но Эль-Мадани кивнул. Это дело требовало более молодых и выносливых ног. Здесь от сержанта будет больше толку.
– Вам надо торопиться, – сказал Эль-Мадани. – Они уже начали.
