Такое явное неуважение к офицеру заставило Поля вздрогнуть. Однако Диану пропустил дерзость мимо ушей. Эль-Мадани и до бойни открыто высказывал свои суждения о туарегах, а после Тадженута его мнение приобрело значительный вес. Диану слишком ценил опыт и житейскую сметку сержанта, чтобы выговаривать ему за нарушение субординации. Этого пожилого воина уважали и даже побаивались. Если бы в армии вдруг поменялись обычные порядки и чин присваивался бы сообразно боевому опыту, Эль-Мадани был бы генералом, отдающим приказы, и все это знали.
– Если Мадани прав и туареги держатся где-то поблизости, то мы должны их найти и дать бой, – сказал Поль. – Отобрать у них наших верблюдов.
– Мы их не найдем, – покачал головой Диану.
– Мы упустили свой шанс, – заметил Эль-Мадани. – Теперь они нас найдут.
– Довольно, Мадани! – раздраженно бросил Диану.
Побеген спросил Поля, как тот провел эти дни. Поль постарался рассказать товарищам все, что помнил начиная с момента, когда он отправился ловить убежавших верблюдов. Точнее, почти все. Он не знал, как и насколько подробно рассказывать о встрече с Муссой, а потому умолчал о пещере. Свой рассказ он закончил потерей бурдюка с водой. После он уже ничего не помнил.
– Ну и ну, лейтенант, – пробормотал изумленный Побеген, веселый, добросердечный человек с окладистой бородой и живыми глазами. – Самое интересное, что вы не теряли воду. Я нашел ваш туарегский бурдюк рядом с вами. Такой у нас только один. Бурдюк был почти полон. Песок вокруг вашей головы был сырым. Наверное, вы побрызгали себя водой, а затем потеряли сознание.
Поль недоуменно посмотрел на него. Эль-Мадани, погруженный в раздумья, ничего не сказал об увиденных им верблюжьих следах.
История Поля озадачила и Диану.
– В первую ночь вы были без сознания, так как вас придавило тело убитого вами туарега. Во вторую вас укусил скорпион. Потом мы вас нашли. N’est-ce pas?[73] – (Поль кивнул.) – Но мы нашли вас на четвертую ночь после Тадженута. Значит, вы ночевали еще где-то.
Поль не успел придумать правдоподобного объяснения для третьего ночлега и пожал плечами, попытавшись отшутиться:
– Наверное, я совсем позабыл про гарем. Меня продержали там дольше, чем я помню. Женщины жаждали любви.
Все, включая Эль-Мадани, засмеялись, однако сержант продолжал думать о следах.
Прежде чем уснуть, Поль раздумывал о бурдюке. Он ведь велел Муссе держаться подальше. Тот явно не послушался. Но это ничего не меняло.
Утром он не только почувствовал себя лучше. Изменился и его внешний вид. Эль-Мадани это обрадовало. Припухлость на руке Поля почти исчезла, но сержант посоветовал тщательно следить за местом укуса.
– Оно может загноиться. Должно быть, нечто похожее случилось с вашими мозгами, когда вы в темноте голыми руками хватали камни. – Поль смущенно засмеялся; Мадани внимательно на него смотрел. – Позвольте спросить, лейтенант, где это вы научились таким способом обрабатывать рану от укуса скорпиона?
– Не знаю. Я вообще не помню своих действий. Должно быть, я что-то приложил к ране.
– Вот это-то и самое интересное, – признался Эль-Мадани. – Так раны обрабатывают только туареги, и больше никто.
– Счастливое совпадение.
– Правильнее сказать, удивительное. Судя по вашему состоянию, вам попался весьма ядовитый
Поль смущенно заерзал на месте:
– Я же тебе говорил, что очень многого вообще не помню.
– Конечно, лейтенант, – кивнул Мадани. – Очень многого.
Еще до восхода они были готовы двинуться дальше. Первым проснулся сержант Побеген. Он удостоверился, что часовые бодрствуют, отдал распоряжения по защите флангов и приказал собрать всю имеющуюся еду и воду. Лишнюю одежду и одеяла оставили на месте ночлега. Начиная этот поход, люди несли на себе все, что только могли, но тогда у них было больше сил, и многие вещи казались важными и нужными в пути. Через пять дней их представления существенно изменились. Они избавлялись от всего лишнего, но и оставшаяся поклажа была довольно тяжелой.
Поль с тревогой наблюдал за ними.
– Прошло всего пять дней, а люди уже измождены, хотя у них пока еще есть вода и пища, – сказал он Диану. – Сомневаюсь, что они продержатся до следующей недели.
Диану не ответил. Молчание лейтенанта заставило Поля с тоской подумать о Реми, общества которого ему так не хватало.
Поль нес новую винтовку, воду, еду, одеяло и свою форму. Он связал все в тюк, перебросив через здоровое плечо. Широкополую шляпу, изготовленную на заказ в Париже, он потерял. Она прекрасно защищала от солнца. Но такие шляпы остались только у Побегена и Диану. Подойдя к груде брошенной одежды, Поль выбрал рубашку, разорвал ее на полоски, связал их и обмотал ими голову.
