Те, кто остался в лагере, думали, что их ждут еще одни похороны. Увидев товарищей, возвращавшихся с живым Полем, они радостными криками приветствовали их. Это был первый добрый знак за четыре дня, минувших со времени бойни. Одного все-таки удалось вырвать из смертельных туарегских когтей. Пусть и маленькая, но победа. Из одеял и винтовок наспех соорудили навес. Ухаживал за Полем Эль-Мадани, которому помогал Хаким. К счастью, лекарства погибшего доктора Гиара уцелели. В следующие несколько часов лейтенант Диану часто подходил к пострадавшему и вопросительно смотрел на Эль-Мадани. Через некоторое время сержант, выглядевший весьма странно без привычного тюрбана, с серебристо-черными волосами, сияющими в лунном свете, поднял голову и позволил себе улыбнуться.
– Ça va, Lieutenant. Il va vivre[72], – сказал он Диану.
Поль проспал всю ночь. Иногда он куда-то проваливался, потом выныривал, наслаждаясь теплом и покоем. Он смутно чувствовал лежащего рядом Недотепу и так же смутно видел Эль-Мадани, который его чем-то поил. Он с благодарностью проглатывал содержимое кружки и снова засыпал.
На следующий день уцелевшие участники экспедиции по очереди несли Поля, сами стараясь не обращать внимания на зной, но заботливо прикрывая ему голову. Он продолжал спать, просыпаясь, лишь чтобы съесть бульон, принесенный Хакимом, или выпить воды. Отверженный и хмурый, Белкасем плелся в хвосте колонны, шаркая старыми сандалиями. Он и сейчас нес саблю подполковника, однако винтовку лейтенант Диану у него забрал. Если бы он украл у единоверца и не находился на французской службе, то по мусульманским законам ему бы уже отсекли руку.
– С тобой мы разберемся в Уаргле, – пообещал ему Диану.
Поход продолжался и после наступления темноты. Только исчезнувшая луна заставила сделать привал. Из остатков хвороста разожгли костры и стали готовить ужин. Поль встал и вместе с Эль-Мадани, лейтенантом и другими сержантами устроился у огня, завернувшись в одеяло. Чувствовал он себя лучше, чем выглядел.
– Вот и наш восставший из мертвых, – пошутил Диану.
Поль сел, взял предложенную ему кружку чая и небольшую тарелку с едой. Ночь была ясной и холодной. С равнины постоянно дул ветер.
– Что произошло в основном лагере? – кивнув в сторону гор, спросил Поль. – Я уже и не надеялся снова вас увидеть.
– Туареги победили, – пожал плечами Эль-Мадани. – Наши усилия оказались напрасными. Верблюды взбрыкнули и двинулись вниз почти одновременно с вами. Туареги увели их всех. А потом… – Чувствовалось, сержант хотел что-то сказать, но не сказал. – Потом мы просто… ждали в основном лагере весь остаток дня. Даже не пытались отбить их вплоть до того вечера. Увы, мы слишком опоздали.
Диану поежился, но продолжал смотреть на огонь:
– Я ждал, что туареги нападут и на основной лагерь. Как оказалось, напрасно.
– А когда мы наконец попытались отбить верблюдов, то потеряли еще двенадцать человек. Произошла вторая бойня. Нас было девяносто восемь, осталось пятьдесят три. Пятьдесят четыре, раз вы вернулись с того света. – Эль-Мадани решил внести в мрачное повествование светлую ноту. – Убежать сумел один только Недотепа. Должно быть, попал в их лагерь и решил дать деру. Наверное, и что-то из их еды прихватил. – Сержант улыбнулся. – И не только еды. Клянусь Аллахом, пес потом целый день выкашливал синие нитки.
– У нас пятеро раненых, – сообщил Диану. – Все ходячие. Запасов воды хватит до Темассинта, куда мы придем послезавтра. – Темассинт был последним колодцем, где караван останавливался по пути на юг. – Еды у нас на два-три дня, и потом все.
Поль подумал о съеденной горстке риса и вяленом мясе и вспомнил, какую гору провианта собрал в Уаргле. Ему было совестно есть. Недотепа аппетитно хрустел косточками пойманного зверька и надвигающегося голода не чувствовал.
– Мы находимся примерно в тысяче километров от Уарглы, – сказал Диану. – Конечно, если мы не заблудились. Если в среднем проходить по двадцать пять километров в день, это сорок дней пути. Сорок дней пешком, без пищи. Не знаю насчет воды. Если нам и удастся ее найти, воду придется нести на себе.
– Сколько воды может нести один человек? – поинтересовался Поль.
– Не знаю. Нужно еще учитывать оружие и зной. Литров двадцать или тридцать. Маловато. Впрочем, сейчас это не имеет значение. Большинство наших бурдюков для воды осталось в Тадженуте.
Офицеры и сержанты молчали. Если пересечь Францию по самому протяженному пути, и то будет меньше тысячи километров.
– Слава Господу, сейчас не лето! – сказал Побеген.
– По французским меркам, еще какое лето, – усмехнулся Эль-Мадани.
– Чего у нас осталось в изобилии, так это патронов, – продолжал Диану. – Винтовки есть у всех, у некоторых даже по две. Большинство имеют пистолеты. После Тадженута туареги ни разу не попались нам на глаза. Возможно, они удовлетворились крадеными верблюдами и лошадьми и решили оставить нас в покое.
– Не говорите глупостей! – проворчал Эль-Мадани. – Туарегов удовлетворит лишь кровь каждого из нас.
