Поля встревожил вид Сандо. Лицо инженера было красным. У него начиналась лихорадка. Веки тоже были красными и распухшими.
Чувствовалось, что Сандо быстро сдает.
Вечером костры горели и в другом лагере на равнине. В песчаных ямках переливались ярко-красные угли веток акации и верблюжьего навоза. Над ними, повинуясь ритму холодного, переменчивого ветра, вился белый пепел. Приятный сладковатый запах хлеба, выпекаемого в песке, смешивался с резкой вонью, исходящей от верблюдов.
На краю лагеря вокруг одного из костров на корточках сидели Аттиси, Махди и Тамрит. Они разговаривали, дожидаясь, пока раб приготовит им чай. Рядом лежали их тяжелые боевые мечи и трофейные винтовки Гра.
Раб голыми руками проворно разгреб угли, затем слой песка и потрогал хлеб, проверяя, готов ли тот. Внешне хлеб напоминал толстый блин. Раб ловко перевернул хлеб, снова присыпал песком и покрыл углями.
– Я устал ждать! – резким тоном произнес Махди. – Надо покончить с оставшимися.
– Это было бы глупостью, – спокойно возразил Аттиси. – Они слишком сильны. Нет смысла торопиться. Пусть время и безбрежная пустыня измотают их. Нам незачем жертвовать ни одним своим воином.
Махди приподнял край
– Нас когда-нибудь останавливала численность каравана, даже если там было в десять раз больше людей, чем во французском? Всех нас они не перебьют.
– А когда мы нападали на караван с таким количеством оружия, как у них? Этих игрушек у них более чем достаточно. – Аттиси тронул свою винтовку; он очень уважительно относился к ее возможностям. – У нас не хватает ни патронов, ни воинов, умеющих стрелять.
– То, что потеряно в борьбе с неверными, – это не жизнь, – сказал Тамрит. – Быть убитым за дело Аллаха означает обрести вечную жизнь. Мы – Его десница и не можем умереть. Он уже приготовил нам особый пир в раю.
Аттиси вздохнул. Разве мало ему забот, помимо укрощения диких псов, одержимых Кораном? Аттиси не было дела до Аллаха и Корана. Предметом его забот были только ихаггарены и больше ничего… кроме желания когда-нибудь стать аменокалем. Но Тамрит и его братья-сенусситы набирали силу. Каждый день все больше сыновей пустыни вступали на путь ислама. Аттиси не мог, да и не желал отталкивать их от себя. Ему требовалось ненадолго приручить их, чтобы выполнить распоряжения аменокаля.
– Как видим, французы не умеют читать послания, написанные чернилами, – на прощание сказал ему в Ин-Салахе Ахитагель. – Ты, племянник, напишешь им от моего имени новое. Кровью.
Налет принес ему крупный успех. Туареги захватили около трехсот верблюдов и преподали дерзким французам урок, показав, что господствующую расу ихаггаренов невозможно подчинить с той же легкостью, с какой чужеземные захватчики подчинили себе алжирских крестьян. Незваные гости получили ощутимый удар, от которого нескоро оправятся. Однако за действиями Аттиси следили турки и итальянцы, шамба и тебу, султан Марокко и сам аменокаль, а потому здесь требовалась полная, впечатляющая победа, победа, не оставлявшая сомнений в том, кто владеет Центральной Сахарой. Победа, не оставлявшая сомнений и относительно личности следующего аменокаля. Ради этой цели Аттиси и нанес в Тадженуте первый сокрушительный удар. Теперь пусть его дело продолжает Сахара.
– Даже Аллах движет своей десницей только в надлежащее время, – ответил он Тамриту.
– Его десница явила себя в Тадженуте, – сказал Махди. – Он ждет, что мы закончим начатое.
– Ты нетерпелив, как верблюд во время гона, – усмехнулся Аттиси. – Не вижу смысла рисковать нашим успехом, действуя с неподобающей поспешностью. Мы, Махди, будем выжидать.
– А вдруг они доберутся до Уарглы, сохранив свою численность и силы? С чего ты решил, что будет по-другому?
– Они не туареги, – все так же спокойно ответил Аттиси, глотая горячий сладкий чай. – Такое попросту невозможно.
– Согласен, вероятность этого крайне мала. Но что, если им все-таки удастся? – Тамрит взял свою винтовку и начал рассматривать при свете костра, держа ствол вблизи лица Аттиси, поворачивая оружие в разные стороны, восхищаясь очертаниями винтовки, а затем вскинул ее, словно намеревался выстрелить. – Хотя нас вчетверо больше, чем их, – сказал он, глядя в прорезь прицела, – успех решает не только численность. Маленький скорпион способен убить взрослого человека жалом, которое ничтожно по сравнению с этой винтовкой. – Сияние костра отразилось от дула винтовки, осветив глаза Аттиси. – Французские скорпионы умеют обращаться с этим оружием. Мы не умеем.
– Верно, – согласился Аттиси.
– Вот я и подумал: есть, наверное, способ достичь сразу обе цели, – продолжил Тамрит. – Способ атаковать французов без нападения на них.
– Не понимаю, к чему ты клонишь.
–
У Махди сразу закружились мысли и забурлила кровь.
– Они не подпустят нас к себе, – покачал головой Аттиси.
– Напрямую, конечно, не подпустят. Сначала мы должны поиграть с ними, чтобы они сделали так, как нам нужно.
Пока они ели горячий хлеб, Тамрит изложил им план действий. Махди и Аттиси внимательно слушали.
