Дубовый паддл вновь взвился в воздух и ударил. Поль отвернулся, готовый заплакать. Он знал, что Мусса силен, но не представлял, как двоюродный брат выдерживает такое наказание. Обычно провинившемуся доставалось три удара, в крайних случаях пять. Большее число ударов вряд бы кто выдержал. К тому же удары никогда не наносились с такой силой, даже самим кюре.
В нижней части рубашки Муссы появилось красное пятно. По левой ноге потекла струйка крови. Мусса попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Казалось, его бьют раскаленным прутом. Он плотно зажмурился, отгородившись от внешнего мира.
Струйка стекала в подколенную впадину, образуя маленькую лужицу. После пятнадцати ударов Мусса понял: больше ему не выдержать. Он уже был готов закричать и признаться, как вдруг экзекуция прекратилась. Он дрожал всем телом, ожидая очередного удара. Он ждал новых слов монахини, нового предложения признаться в обмен на милосердие, однако сестра Годрик молчала. Ее кровь бурлила, сама она была крайне возбуждена, а по жилам жарким потоком разливалась месть Господня. Но, увидев кровь Муссы, монахиня спохватилась. Она не хотела калечить строптивого мальчишку, а паддл так и не заставил его признаться. Сила Муссы, как и его гордость, была такой же умопомрачительной. Сестра Годрик молча помолилась, прося Господа подсказать ей способ вразумления этого маленького дикаря.
– Посмотрим, Мишель, усвоил ли ты свой урок, – отдышавшись, сказала она.
Сестра Годрик выпрямилась, расправила складки рясы и посмотрела на ребят, по-прежнему стоящих в ряд и ждущих, чем все закончится. Мальчишки хранили гробовое молчание и были напуганы. Показательная порка принесла свои плоды. Пора возвращаться к обычному порядку вещей.
– Ступайте по местам и откройте сборники упражнений на седьмой странице, – сказала она, и школяры повиновались так, будто им угрожала ядовитая змея.
На следующей неделе пруссаки оказали услугу Муссе, хотя и временную.
Утром, едва рассвело, Мусса и Поль услышали сильный взрыв и вместе с Гасконом помчались на берег. Там они влезли на дерево и увидели дым, поднимавшийся с моста в Сен-Клу, который взорвали защитники Парижа. На противоположном берегу за деревьями и дальше, до самого горизонта, вздымались клубы пыли, поднимаемые передовыми частями прусских войск под командованием кронпринца Саксонского. Он наступал с востока, намереваясь окружить южную часть Парижа. А одновременно с ним с севера двигались войска кронпринца Пруссии. Под командованием обоих принцев находилось четверть миллиона солдат, готовящихся взять город в кольцо. Воздух сотрясало уханье пушек, стрелявших с фортов вокруг Парижа и проверявших дальность стрельбы на приближавшихся прусских войсках. Отдаленные взрывы свидетельствовали о разрушении других мостов. Железнодорожное и водное сообщение полностью прекратилось. Городские ворота Парижа накрепко закрылись. Пруссаки перерезали телеграфные линии, выходящие из города. Наконец обе армии врага встретились на западе и кольцо замкнулось.
Теперь жди осады Парижа.
Анри проводил дни в лихорадочных приготовлениях. Генерал Распай помог ему найти солдата, крепкого, жилистого мужчину по фамилии Бланки́, который отличился в Алжире, где служил в егерском полку. Худощавый Бланки производил впечатление человека наблюдательного. Несколько лет он прожил в Седане и хорошо знал те места. Идея Анри разыскать майора Дюпре, свидетеля невиновности Жюля, вызвала у него смех, однако за пятьдесят тысяч франков авансом и еще столько же в случае успешных поисков он согласился отправиться на поиски, взяв с собой двоих помощников. Бланки обязался проследить путь Дюпре и полка, которым командовал майор, от крестьянского дома до полей сражения под Седаном, ведя поиски по госпиталям и расспрашивая солдат.
– Даже если я и найду Дюпре, полковнику это не поможет, – сказал Бланки. – Ваш брат находится в руках безумцев. Я знаю людей, способных этим же вечером вывести его за пределы Военной школы, и стоить вам это будет намного меньше.
Анри думал об этом, но оставлял такой вариант лишь на крайний случай. Он знал своего брата. Жюль не позволит, чтобы его тихо, по-воровски, вывели из камеры. На кону была честь брата, которого арестовали по ложным обвинениям. Бежать сейчас означало бы опозорить семью и обречь себя на жизнь в изгнании. На такое полковник де Врис ни за что не согласится.
– Возможно, в другой раз, – сказал Анри.
– В другой раз, граф, может быть слишком поздно, – пожал плечами Бланки. – Но я выполню вашу просьбу.
Бланки обязался также разузнать о Делеклюзе, однако сразу назвал поиски сведений о капитане бесплодными. Все расследование нужно будет провести так, чтобы пруссаки, расположившиеся в тех местах, ничего не заподозрили. Суровый облик бывалого солдата дополняли седые волосы и короткая колючая борода. Он слегка прихрамывал на одну ногу – результат удара кривой арабской саблей.
