Ливия сидела за столом со своими детьми, причем в полном семейном составе, что в последнее время было редкостью. Все дети смеялись и слегка дурачились, и мать иногда одергивала их, чтобы те не сильно баловались за столом. Лишь Мартин был спокоен, однако немного напряжен. Он давно уже вышел из того возраста, когда мог позволить себе эти детские забавы, и в нем уже чувствовался серьезный молодой человек, которому слишком рано пришлось повзрослеть. С подачи Марка и Сципиона он, как и его друзья, все больше отдалялся от родных. Пообедав, Мартин скупо поблагодарил мать, вышел из-за стола и стал быстро собираться в дорогу. Он прекрасно знал, что его друзья сейчас на больших играх в честь нового храма бога Марса. Мартин хотел присоединиться к ним, однако мать еще несколько дней назад запретила ему посещать кровавые игрища, и он, не в силах перечить ей, смирился с ее решением. Ливия понимала, как он был обижен: и без того скупой на любезности сын стал еще более молчаливым и замкнутым с нею. Она осознавала и то, что держит его у своего подола, хотя Мартин хочет такой же свободы, какой располагают его друзья. Но он был единственным мужчиной в семье, кормильцем, и на нем сейчас держалось практически все хозяйство. Отпустить его в свободное плавание она не могла, да и не хотела: слишком уж сильна была ее материнская любовь к нему. Ливия смотрела на него с гордостью и легким чувством сожаления, которые вместе и образуют материнскую привязанность к своему чаду.
– Мартин, сынок, – посмотрев на него, тихо проговорила она в тот момент, когда он уже подошел к двери, чтобы уйти. Он остановился и, повернувшись, молча взглянул на мать.
– Сын, я горжусь тобой и люблю тебя, помни это. Помни это всегда, – как-то робко, но с материнской любовью в голосе произнесла она.
– Спасибо, я тебя тоже, – сухо проговорил Мартин, заставив себя улыбнуться.
– Мартин, и мы тебя любим, – сказали его сестры в один голос, но он уже закрыл за собой дверь, вышел во двор и направился быстрой походкой к своим друзьям, которые должны были вот-вот вернуться из амфитеатра.
Ливия подошла к окну и проводила сына долгим взглядом. К ней подошли ее девочки.
– А он нас любит? – посмотрев в глаза матери, спросила младшая из дочерей, Юлия.
– Конечно, любит, даже не сомневайся!
Погладив по голове и поцеловав дочь, Ливия улыбнулась и вновь перевела свой взгляд на уже совсем маленькую точку вдалеке, которая была ее дорогим сыном.
– А почему он так скуп на чувства и проявления братской любви? Он же ничего не ответил нам. И он всегда отстраняется от нас, когда мы хотим поиграть с ним.
– Он просто не расслышал. К тому же он вырос, моя маленькая Юлия, и ему сейчас не до вас, хотя он любит вас не меньше, чем вы его, – обняв детей, проговорила она с грустью в сердце. Ибо всегда материнское сердце болит и переживает из-за того, что повзрослевшие дети, особенно мальчики, отдаляются от семейного гнезда. Ливия со всей присущей ей теплотой понимала, что не сможет долго удерживать сына около себя, навязывать ему свое мнение и просить его быть с ней до конца. Так уж было задумано природой и установлено людьми, что, взрослея, дети должны покидать родителей, чтобы идти дальше по жизни своею дорогой. А Мартин был уже далеко не ребенок, и от осознания этого материнское сердце еще больше сжималось.
Тем временем Мартин шел быстрым шагом, и его лицо светилось радостью. Он был рад тому, что наконец-то ему удалось, пусть и с помощью таких влиятельных людей, как Марк, добиться чего-то стоящего. Он был рад тому случаю на рынке, когда после сбора урожая они никак не могли продать свой товар, но по милости богов встретили сенатора. Он был рад тому, что Марк, когда они были еще совсем мальчишками, спас их от шайки Клементия, который бы точно не оставил их в покое, пока совсем не замордовал бы их. Он также понимал, что ни о какой армии и речи бы не шло, если бы их не подготовил слуга Марка Сципион, который был поистине славным воином, а, может быть, и лучшим в Римской империи. За свою короткую жизнь Мартин и его друзья многому научились и увидели гораздо больше, чем их сверстники, и они не могли не понимать и не ценить этого.
По дороге к друзьям Мартину встретился небольшой отряд, состоящий из дюжины легковооруженных солдат с пустыми повозками. Они шли строем, не обращая внимания ни на что вокруг себя. Погрузившись в свои мысли, Мартин не заметил, как приблизился к ним и столкнулся с одним из солдат, который злобно посмотрел на него и, оттолкнув парня в сторону, произнес:
– Прочь с дороги, малец! Смотри, куда идешь! Совсем страх потерял?!
Мартин споткнулся и упал, но тут же вскочил на ноги и бросил вслед отряду взгляд, полный ненависти. Быстро отряхнувшись от пыли, он некоторое время постоял на месте, наблюдая за уходившими солдатами, после чего продолжил свой путь к друзьям.
