Ливия стояла у окна, смотрела в сторону, куда быстрыми шагами ушел ее сын, и видела, как по той же дороге к ее дому приближался отряд, с которым несколько минут назад столкнулся Мартин. Сначала она заметила облако пыли, поднимающееся из-за холма, чуть позже на горке появились солдаты. Они частенько шли этим путем и каждый раз доходили почти до самого дома, но в последний момент сворачивали на развилке в город. И каждый раз при виде таких отрядов сердце Ливии сжималось, напоминая ей о том, как десять лет назад, пройдя по этой же дороге, солдаты принесли в ее дом несчастье и страдания. Точно такой же отряд тогда разорил их дом, да и не только их – дома всех, кто имел хотя бы отдаленное отношение к тем далеким событиям. «Но сейчас все беды позади, и волноваться нечего», – мысленно успокаивала себя Ливия. Даже видя то, что солдаты, подойдя к развилке, не свернули направо в город, а двинулись прямиком к ее дому, она не смутилась, хотя ее сердце и забилось сильнее и чаще. Она не видела оснований беспокоиться, ведь то страшное время, когда в ее двери то и дело стучалась беда, осталось в далеком прошлом, но отчего-то ее беспокойство нарастало все сильнее и сильнее. Между тем солдаты подходили все ближе, и Ливию все настойчивее обуревали тревоги минувшего десятилетия, а она все старательнее гнала их от себя, стараясь найти объяснение неожиданному визиту. Скорее всего, солдаты просто ошиблись, пропустив нужный поворот, а так как ее дом после развилки был первым, она не особо удивилась, когда в дверь постучали, решив, что солдаты просто хотят спросить дорогу. Военные, да и просто заблудившиеся путники и раньше то и дело случайно проходили мимо развилки. Даже сами жители поселка, особенно ночью, когда дороги сливались в одну, бывало, стучались к ней, чтобы узнать, правильно ли они выбрали путь. Вспомнив подобные случаи, Ливия спокойно подошла к двери и открыла ее. Но на этот раз разум подвел ее, а чуткое сердце, как всегда не обмануло: один из солдат без лишних слов продемонстрировал ей решение совета, подписанное самим императором Тиберием, о конфискации всего ее имущества. Основанием было указано то, что в течение длительного времени она якобы скрывала налоги с дохода земли, да еще была в сговоре с преступниками Корнелием, Кристианом и Ливерием.
– Это какая-то ошибка. Как так может быть? Ведь сборщик налогов приходил к нам каждый год, и мы платили сполна! У него ведь есть соответствующие записи, нужно просто уточнить все это у него, – дрожащим голосом проговорила Ливия и из ее глаз потекли слезы.
– Это не наша проблема, женщина! У нас приказ! – отодвигая Ливию, сказал солдат. Он в сопровождении части отряда прошел в дом и стал оценивающе оглядывать обстановку, решая, что из нее можно было конфисковать.
– Да, не густо. Не похоже на то, что они деньги гребли лопатой, – проговорил один из его сослуживцев, почесав затылок. – Ну что ж, будем брать, что есть, а если не хватит, возьмем натурой, – с ехидством проговорил он и бесстыдно подмигнул Ливии, а затем перевел взгляд на ее старшую дочь Анну, которой было не больше 15 лет. Сладострастно облизнувшись, он произнес:
– Приступайте, у нас сегодня плотный график.
– Забирайте все, что вам угодно, но не трогайте моих детей, – тихо проговорила Ливия не в силах что-либо изменить. – Умоляю…
Несколько солдат начали вытаскивать все то, что было в доме, остальные уводили скотину: коз, кур и прочую живность. Ливия с детьми безмолвно и испуганно наблюдали за всем происходящим. Слезы текли по щекам женщины, но она лишь молча кусала губы и еще сильнее прижимала к себе детей.
– Все будет хорошо, – изредка шептала им она.
Юлия и Анна смиренно стояли рядом с матерью и смотрели на разоряющих их дом солдат, еще не осознавая нависшую над ними угрозу. И лишь Агата с поистине детским любопытством и наивной улыбкой наблюдала за солдатами.
– Все будет хорошо. Все будет хорошо, – снова повторила Ливия, еще крепче обняв детей.
Погрузив в повозку все, что имело хоть какую-либо ценность, и привязав к ней скотину, солдаты построились и собрались к следующим должникам, но тут Константин, старший из них, произнес:
– Мне кажется, здесь на десять лет не очень-то тянет. Придется еще чем-нибудь поживиться, – нагло усмехнувшись и подмигнув одному из сослуживцев, проговорил он.
– Да, ты, наверное, прав. Не оставлять же недоимки! Раз уж пришли, нужно брать все. Тем более я что-то давно не расслаблялся, – ответил его приятель Гай, деловито осматривая повозку со скудным скарбом несчастных.
– Ну, пойдем тогда и доберем, так сказать, недостачу, – двусмысленно улыбнувшись, медленно проговорил Константин.
В пустом доме Ливия сидела на полу в окружении своих детей. Обняв их, она плакала от обиды и несправедливости, от того, что на них вновь обрушилась беда. Анна и Юлия молча сидели с поникшими головами, переживая больше не за то, что солдаты все вынесли, попросту ограбив их дом, а за переживания матери, которая то и дело утирала слезы и прерывисто всхлипывала, осматривая опустевшее жилище.
