— На посадке картошки, — ответил Тихон, махнув рукой куда-то в сторону полей. — Сезон, сами понимаете. Весь народ мобилизован.
Жилая часть деревни располагалась на самом высоком месте пригорка. Дальше дома закончились, и мы вышли к чему-то, напоминающему машинный двор — участок с навесами, сараями и какой-то техникой.
— А почему такое разделение? — спросил я, подмечая чёткое зонирование территории.
— Жилая часть выше, чтобы туда в случае дождя ни навоз, ни солярка не стекали, — пояснил Тихон, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто только сейчас задумался над этим вопросом. — Да и машинный двор между жильём и коровником. По-хорошему, коровник в деревне располагать негоже, но тут ветра так дуют, что все запахи мимо домов сносит.
Он замолчал на секунду, потом добавил:
— А когда с демоническими тварями воюешь каждый божий день, уже как-то не до санитарных норм.
В глаза бросилась груда искорёженного металла рядом с одним из сараев.
— Что это там такое? — кивнул я на металлолом.
— Давеча несчастье случилось, — вздохнул Тихон. — Тракторист наш, Кузьма, устал и не заметил картофелесажалку. Наехал на неё задним ходом, когда разворачивался. Всмятку.
— И другой нет? — уточнил я, уже зная ответ.
— Одна была, и та теперь вот, — Тихон развёл руками. — А земля распахана, сроки горят, сажать надо. Вот и пришлось всей деревне выйти. В поле сейчас почитай все, только полтора десятка на охране осталось.
— А вот и техника наша, — он гордо указал на пару пикапов, стоявших у сарая, служившего одновременно гаражом.
Машины были явно не первой молодости, но в рабочем состоянии — видно, что за ними следили. Рядом с пикапами стоял гусеничный трактор, по виду — почётный ветеран сельскохозяйственного фронта. Внутри сарая виднелась и другая техника, даже небольшой комбайн.
— На чём ездите? Чем заправляете? — поинтересовался я.
— Спирт-сырец гоним, — Тихон похлопал по крыше автомобиля. — Движки переделали. Жрут что угодно, хоть керосин, хоть самогон. Масло растительное залить — и на нём поедут!
Рассказывая о внесённых в двигатели машин модификациях, Тихон вдруг резко преобразился — лицо так и светилось гордостью. Поди сам и переделывал. Если так — то и правда, есть чем гордиться.
Мы миновали полуразрушенный склад. Сквозь выбитые окна виднелись стеллажи с запчастями — часть заржавела, но многие детали выглядели вполне пригодными к использованию.
— Здесь раньше корма хранили, — вздохнул Тихон, проследив за моим взглядом. — Теперь вот под всякий металлолом приспособили. Собираем старьё, чиним и используем.
Я понимающе кивнул. Деревня выживает как может — это читалось буквально во всём.
Ниже всех по склону холма, ближе к реке, располагался коровник — внушительное двухэтажное строение с крышей, местами залатанной новым шифером. По сравнению с остальными постройками он выглядел довольно современным.
— Ой, а это что, настоящая корова? — удивилась вдруг Лера, указывая через открытые ворота на крупную бурёнку с внушительными рогами.
— Ты же молоко пьёшь, — усмехнулся я. — Откуда, думаешь, оно берётся?
— Как-то не задумывалась, — легкомысленно пожала плечиками сестра.
— Раньше здесь триста голов держали, — сказал я, разглядывая здание. — Молоко и мясо в город продавали.
Тихон удивлённо посмотрел на меня:
— Точно так, Ваше Сиятельство. Было дело. Теперь вот едва три десятка наберётся.
— Внутрь не пойдём, — предупредил он моё движение ко входу. — Там навоза по колено, сапоги нужны.
Впрочем, и через ворота всё было отлично видно.
Он с гордостью кивнул на аккуратные заборчики внутри коровника, делящие его на зоны.
— У нас тут беспривязное содержание. Тридцать дойных коров симментальской породы. Молоко, правда, в основном детишкам, ну и так если, чай забелить. Вон в том загоне, — он указал на отдельный участок, — бычки на откорме. Семнадцать голов, из них шесть уже почти готовы к забою. А в дальнем углу молодняк, восемь телят за полгода родилось. Силос, сено, комбикорма — всё своё. Тяжело, конечно, но держимся.
— А птица есть? — поинтересовался я, заметив в стороне от коровника невысокий длинный сарай.
— Как же без птицы? — кивнул Тихон. — Куры, утки, гуси — в каждом дворе помаленьку, да и общественный птичник держим, перепёлок разводим.
Больше в деревне и смотреть-то было нечего, и сделав круг, мы вернулись обратно к пикапу.
— Спасибо за экскурсию, — кивнул я Тихону, садясь за руль.
— До поместья как доехать, помните? — спросил он.
— Через деревню, потом мостик через речку, дальше полем и лесом, — ответил я, вспоминая дорогу из детства.
— Верно. Километра три-четыре будет, — кивнул Тихон. — Только дорога разбитая, давно не чинили. И…
Он будто замялся.
— Сказать если чего хочешь — говори, — нахмурился я.
— При всём уважении, Ваше Сиятельство, — вздохнув, решился Тихон. — Дед ваш настоящим мужиком был, даром что графом. Вы молоды… Надо ли вам вот это всё?
Ох, Тихон, Тихон. По тонкому льду ходишь! Охрененно тонкому! Я ведь за «мужика» и оскорбиться могу. То, что ты аристократов недолюбливаешь — в общем-то, твои проблемы.
