Но оскорбляться я не стал, прекрасно понимая, какой смысл Тихон в свои слова вложил. Между строк так и читалось — деревня и так на ладан дышит, а тут ещё графёныш какой-то приехал, молоко на губах не обсохло.
И на его месте я, возможно, рассуждал бы также.
Вот только у меня за плечами опыт прошлой жизни, дружище, и мне будет чем тебя — всех вас — удивить.
— Тихон, это моя земля, — я твёрдо посмотрел ему в глаза. — Так что да. Надо, Тихон. Надо!
ㅤ
Стоило нам выехать из деревни, как сразу стало понятно, куда делись деревенские. Примерно в километре от деревни начиналось поле, и сейчас там, в характерных позах с лопатами в руках, склонилось пару сотен человек. Заслышав нас, многие из них обернулись и попытались рассмотреть машину.
Вскоре поля закончились, и перед нами блеснула небольшая речка. У каменного мостика стояла пара мужиков с неизменными ружьями. Тихон, должно быть, уже предупредил их — при виде нашей машины они просто расступились и вежливо кивнули.
Мы миновали мост, и я сразу понял, что Тихон сильно приукрасил действительность, когда говорил о разбитой дороге. На самом деле после мостика дорога как таковая закончилась, и началось направление. Лишь местами следы старой грунтовки угадывались среди травы. Пикап нещадно кидало на ухабах, пока мы ехали через поле и небольшой перелесок.
Наш пикап одолел небольшой подъём, и перед нами наконец появилось наше поместье. Дом, милый дом! Как давно я здесь не был…
Посреди запущенного парка стояло двухэтажное кирпичное здание со светлыми колоннами. В детстве этот дом казался мне огромным, но сейчас я видел, что он не так уж и велик — просто добротно построен. Правда, годы без присмотра не прошли даром. Стены поросли плющом, крыша во многих местах поросла мхом, а в окнах второго этажа не хватало пары стёкол.
— Ого, какой красивый дом! — удивлённо выдохнул проснувшийся Артём, который никогда здесь не бывал.
— Красивый, но я уже представляю, сколько здесь придётся делать, — ответил я, разглядывая потемневшие от времени стены и провисшую водосточную трубу.
— Что здесь делать-то? — наивно спросила Лера.
— Поверь, много чего, — вздохнул я.
По мере приближения к дому мой взгляд выхватывал всё больше неприятных деталей. Ступени крыльца потрескались, на углу здания виднелась приличная трещина, явно требующая укрепления фундамента. Окна первого этажа были целы, но давно не мыты — толстый слой пыли скрывал всё, что находилось внутри.
— Сын, я хотела с тобой обсудить… — начала мать тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Я тебя слушаю, — ответил я, уже догадываясь, о чём пойдёт речь.
— Как мы все знаем, дела у нас сейчас идут… не лучшим образом, — начала она. — Хочу тебе напомнить, что наш сосед был старым партнёром твоего отца и сотрудничал ещё с твоим дедом. Может быть, мы могли бы…
— Для начала я постараюсь разобраться без его помощи, — остановил я её. — Как ты верно заметила, дела у нас сейчас идут не лучшим образом. Да что там, давай называть вещи своими именами. Мы в полной жопе. И, боюсь, любая помощь извне может оказаться для нас непосильно дорогой.
К моему удивлению, мать даже не сделала мне замечания, только согласно кивнула. Что ж, после неудачного «сватовства» иллюзий у моих матери и сестры должно было поубавиться.
Я припарковался рядом с домом. Стоило нам выйти из машины, как из-за дома к нам выбежал старик с охотничьим ружьём наперевес. Только этого не хватало — снова встречают с оружием. Однако на этот раз я встречающего узнал. Это был Альфред, старый немец, один из самых преданных слуг нашего рода. Помню, как отец часто раздражался из-за его педантичности — Альфред на каждое поручение только что не письменное распоряжение требовал, желательно в двух экземплярах.
Увидев нас, Альфред замер, вглядываясь в наши лица, и его глаза расширились от удивления.
— Госпожа! Госпожа! Как я рад! — воскликнул он, опуская ружьё и низко кланяясь матери.
Та сдержанно улыбнулась:
— Здравствуй, Альфред. Боюсь, мы не с самыми лучшими новостями приехали. Муж мой погиб. И теперь Илья наш новый граф.
Альфред на секунду замер, переваривая услышанное. Потом повернулся ко мне и поклонился ещё ниже.
— Ваше Сиятельство, это ужасная трагедия. Примите мои соболезнования.
— Спасибо, Альфред, — похлопал я его по плечу. — В первую очередь мы бы хотели осмотреться.
— Да, конечно, господин, — ответил Альфред, сняв с шеи шнурок и передав мне ключ.
Замок открылся с небольшим усилием, что мне сразу не понравилось. И, ступив в просторный холл особняка, я заметил следы на паркете. Потёки явно указывали на то, что крыша протекает, причём давно — пятна выглядели старыми, въевшимися в дерево.
— Скажи, Альфред, ты почему за домом-то не следил? — спросил я, разглядывая отсыревшие местами обои и облупившуюся краску на потолке.
— Так не было указания за домом следить, Ваша Светлость, — развёл руками старик. — Отец ваш, уезжая, сказал дом закрыть, никого не пускать.
— Ну а то, что крыша протекает? — я указал на потолок.
— Об этом я вашему отцу сообщал, — с достоинством ответил Альфред. — Но указаний от него не получил.
