Я поступил незрело – поспешил. Следовало дождаться контрольного вопроса и ответить. А я сразу заявил, что знаю географию не хуже нее. И предложил проверить по любой теме, включая не пройденные. Моя уверенность смутила не закаленную педагогическую душу и она заколебалась. Класс затих в ожидании нестандартного ответа, за которым следует пятерка с наставлением:
– Молодец! Но на экзаменах прошу отвечать в рамках учебного курса.
То есть учебника…
После минутного замешательства заслуженная учительница впала в истерику и выбежала из класса. Меня вызвала директор, красивая представительная дама. Говорила мягко, а потому доходчиво. Я подумал вначале: она расположена ко мне с первой встречи, когда я положил на директорский стол аттестат за восьмилетку и избрал франкский язык. Тот, который она преподавала. Ее занятия я тоже пропускал, но она относилась к этому спокойно.
Но из беседы уяснил: школа знает об оперотряде и моей близости к мэру города. А сама директор – подруга Полины Диомидовны. Оказывается, мать Саши интересуется моими школьными делами. Такого я не ожидал.
Пришлось публично извиниться перед учительницей. Мои знания она больше не проверяла, но решила на экзамене выше четверки не ставить. Я не возражал: золотая медаль не светит по-любому. К тому же появился новый интерес. Захлестнул поток книг о военной авиации, которых до того не замечал. Приплюсовались занятия в кружке авиамоделирования, и родилась мечта – стать военным летчиком. Получить престижную профессию, да к тому же вырваться из Нижне-Румска! Экзамены в военное училище сдам, вне сомнения. Но вот медицинская комиссия…
И я приступил к подготовке. Страх высоты, вестибулярный аппарат… Аэроклуба в городе нет, парашютов не достать. Пришлось изобретать, скрывая интерес от Саши. Качели-карусели в парке, кружение на месте, ходьба по заборам, прыжки с конька крыши отцовского дома в палисад…
Пошли травмы-предупреждения, предостережения. Я их не замечал. Качал силу, развивал реакцию, испытывал себя на перегрузки. Я еще не знал, что нетерпеливость или торопливость мешают достижению желанной цели.
Спрыгнув очередной раз с крыши дома, попал ногой на булыжник. В другой раз сквозь ступню в резиновом сапоге прошел громадный ржавый гвоздь, торчащий из доски. Штакетина соседнего забора подломилась, и я упал в занесенный снегом огород. А под сугробом ожидал моток колючей проволоки. Ржавая колючка вонзилась в глаз. Неизвестно сколько вытекло крови, но глаз не видел ничего несколько дней.
Травмы скрывал от всех, никому не жаловался и к врачам не обращался. Стать летчиком-истребителем во что бы то ни стало! Я соединил в сознании мечту с предназначением. Но окружающий мир не считался с моими тайными устремлениями. Он требовал развития других качеств: жесткого характера, стервозности.
К мачехе приехал родной брат. Что за колдовское место, из которого они берутся? И чего им там не хватает? Я смотрю на него и понимаю: жизнь снова меняется. Он планирует в свои сорок начать здесь новую жизнь. Ему изначально дано, как и Максу, – физическое совершенство. Мышцы играют как на Тарзане. Внутри – столь же дикий. Дикость легко проявлялась при воздействии спиртного. Приняв дозу, он начинал крушить ближнюю материю, как мертвую, так и живую. Однажды в гневе поднял бревно десятиметровой длины и стал вращать вокруг себя как игрушечное. Когда он появлялся в таком состоянии, отец с мачехой запирались в доме. До вытрезвления…
Как-то я вернулся за полночь и направился на сеновал. Поднялся по лестнице и увидел: кровать занята пьяным Тарзаном. Без колебаний встал рядом с кроватью, тряхнул его за плечо. Он очнулся, и я той же рукой указал ему на выход. Вторая рука оставалась в брючном кармане. Тарзан оценил обстановку в соответствии с собственным опытом. В руке, спрятанной в кармане, он увидел нож. И послушно спустился по лестнице, исчезнув на несколько дней. Больше он не делал попыток оккупировать мое жилище. Я сообщил в дом об изгнании Тарзана. Открылась дверь, распахнулись окна. На дворе жаркое лето.
Я мог бы пожаловаться на Тарзана Саше. Воевода физически непобедим. Более чем двухметровый рост и соответствующий вес сочетаются с молниеносной реакцией. Он в совершенстве владеет приемами единоборства. Занятия по вольной борьбе и самбо в спортзале отдела полиции показали: ему не требуется изучать и тренировать приемы. Я наблюдал: открывает наставление по боевому самбо, внимательно читает описание, знакомится с рисунками. Потом на минутку закрывает глаза. И, – всё! Он усвоил прием и готов использовать при надобности. Никто в отдельности и никакая группа не могут одолеть Сашу.
Я не стал жаловаться. Только еще раз задумался. Ни Тарзаном, ни Алкидом мне не стать. Они такие от рождения. И копировать их – дело глупое. Папка «Идеал» требовала уничтожения. Но к чему, в таком случае, стремиться? Да, все-таки к профессии летчика-истребителя!
