Как бороться с общественными миражами? Если еще и со своими не разобрался… Диктатура черных полковников ликвидирована. Но ожидаемого спокойствия нет. В родном посольстве и столичном Доме Дружбы приличные библиотеки. Нахожу то, что и не мечтал найти. История… Сколько накрутили! В учебниках одно, в документах другое. Ученые не имеют единства в теориях. История – одна из коллективных иллюзий! Уверен, ее переписывали столько раз, что сама реальная, – когда-то бывшая объективной, – история исказилась. И мы живем в полудостоверном мире. И чтобы как-то закрепиться в этом туманном болоте, ощутить устойчивость, каждый обладающий возможностями отряд вешает на себя знаки исключительности. Плодятся святые, чудеса, победы национального оружия… Групповой знак избранности-величия каждый член отряда вешает на себя. Так возникают объединения «черных полковников» и прочие группы более крутых террористов.
А в моей жизни открылась эпоха беспартийной демократии, психологического комфорта и спокойной рыбалки над коралловыми полями в прозрачном море.
– Просторна и богата страна Сурия. Но почему вы так бедно живете?
Спрашивает абориген-полковник. Мне, советнику, положено дипломатично отвечать и на такие вопросы.
– Но, друг мой, мы поставляем вам лучшее в мире оружие и военную технику. Вам помогают наши специалисты…
А по сути, я должен сказать: приоритет любой Империи – военная мощь. Иначе она не сможет претендовать… Его небольшая страна, лишенная глобальных претензий, живет богаче и свободней. А люди черпают смыслы в религии. То есть в вечности. В их глазах светится счастье. Но мир колеблется с возрастающей амплитудой, и они захотели опереться на чужую силу. Наши государства взаимодействуют, но они несовместимы, у нас разные ориентиры и несовпадающие календари. Хавва-Пандора, укрывшись от Адама, вскрыла печать на запретном кувшине. Из него вылетели все беды и множество календарей. На дне осталась мера. Она долго размышляла, выйти к людям или нет. Не успела, Адам вернул печать на место. Теперь люди точно не знают, когда начинается очередной год и новый день. У каждого народа своя Луна.
Луна моего друга Ахмада из рода Хашим. Пока не знаю, что это значит. Эта Луна транслирует знание, о котором я понятия не имел. Вот: меня с рождения сопровождают ангелы и бес. Тело ангела соткано из света, а беса-джинна из особого огня. Человек выбирает, чьим советам следовать. Тем ступая на одну из двух дорог – солнечно-звездную или лунную. Идущие по правому, звездному пути делаются праведниками. Все просто и понятно. Бинарность мира, известная с детства, обретает глубину.
– А как насчет эльфов и домовых? – спрашиваю я.
Он отвечает: у каждой реки, долины, цветка есть свой добрый и злой духи. Доброе и злое заложены в каждой вещи. Даже в армейском ботинке. Люди первых поколений обладали другим зрением и могли видеть суть вещей.
Две дороги, право выбора… Ангел справа, джинн слева. Каким ухом я слушаю? У каждого желания свои ноги, растущие справа или слева. Неверные – те, у которых оба уха левые. Слева – известная мне Тьма. Она шепчет: гуляй, Валера, твои желания превыше, ты сам себе менеджер, зачем тебе тесный Договор? Сочини себе удобный. Не можешь, слов не хватает? Воспользуйся готовыми вариантами, от искушенных в искусе. Так чьему откровению я следовал ближние годы?
Беседы с Ахмадом пробудили непонятное. Слышу от него фразу из Последнего Откровения и могу продолжить ее на языке оригинала! Тут дело не в ушах и даже не в памяти… Неужели нить тянется из Стертого Времени? Не из этих ли слов пел я песни на картофельном поле у дома? Нить все еще жива и вибрирует?!
Каждый вбирает в себя от джинна сколько хочет, а от ангела – сколько может, если местечко есть, если осталось. Но как иначе? По судьбе я столько раз убеждался: добро вещь неудобная по жизни. Практично иметь от него оболочку и носить как визитку, как орден. Не тяготит, но украшает.
Песочек на берегу океана – лучшее место для занятий. При температуре не выше имперской летней любой прием борьбы усваивается с первого показа. Мастер-комиссар, провожая взглядом стаю розовых фламинго, сказал:
– Мы с тобой внутри Книги Перемен. Я не учитель, а всего лишь тренер.
– Но мне нужен учитель!
…Тренер у меня был. По борьбе вольной. Он же начальник уголовного розыска и шеф оперотряда. Подставил меня под другой оперотряд и скрылся. Господа советники, возвращаясь на Родину, получают колики в печени и других органах. Из-за экономии динаров и дирхемов. Друзья и родственники Ахмада знают, что правая рука выше левой. Мне среди них уютно и безопасно. Даже на элитном пляже службы безопасности другой страны.
Комиссар-мастер, оценив историю с «черными полковниками», назвал меня отдельным оперотрядом. Он говорил серьезно, но я не согласился. Он не в курсе: один, и только один Саша Воевода в одиночку превосходит любой оперотряд. Комиссара мои местные друзья-братья не приняли в свое общество. Никого более не приняли. И в том нет моей заслуги. Тут что-то мистическое, корни которого в дне завтрашнем. То есть в предназначении.
