– Очень много. Несколько десятков тысяч. Но настоящий, незаметный «Светлый путь» смог определить всех «невидимых». Во всяком случае, тех, чья задача была снова найти Пайкикин. А теперь о тебе… Когда стало ясно, что боевая организация «Светлого пути» перестала быть нужной, меня отправили к вам, в Киев, чтобы я нашел потомков человека-ягуара. Этот персонаж – полулегендарный воин, в руках которого ключ от Пайкикин. Как выглядит этот ключ, никто не знает. У нас был специалист, который занимался историей связей между Европой и Южной Америкой. Так вот, он обнаружил в варшавских архивах сведения о неком странном воине нетипичной наружности, который присоединился к запорожским казакам, служившим наемниками в войске герцога Бургундского. У него были раскосые глаза – что, впрочем, в ваших местах иногда встречается, – широкие скулы, и крючковатый нос. И очень смуглая кожа. Я, кажется, себя описал, правда? – засмеялся Норман.
Его рассказ продолжался:
– Говорят, что этот странный воин, будучи весьма пожилым человеком, дрался так искусно и необычно, что его новые товарищи по оружию брали у него уроки рукопашного боя. И платили ему за это деньги, сделав его небедным человеком. Мы догадались, что этот воин ушел в украинские степи вместе с казаками. А потом к вам отправили и меня. Это было почти безнадежно, но я нашел след того воина. И смог проследить, как сложилась жизнь у его потомков. Вот здесь, в компьютере, у меня сохранилось что-то вроде генеалогического древа. Давай-ка включим, Вадим, и посмотрим.
Норман смахнул пыль с клавиатуры и оживил свой допотопный компьютер. Тот неохотно просыпался. Его полупроводниковые внутренности долго и недовольно ворчали и трещали. Наконец выпуклый коричневый экран зашипел, и по нему рассыпался белый снег. А еще через минуту снег превратился в синий фон, на котором рассыпались DOSовские буквы.
Приговаривая: «Сейчас найдем», Норман открыл одну из папок, и на экран выползла схема. Деревом тут и не пахло. Какие-то квадратики, кружочки, черточки, написанные от руки имена. На испанском.
– Как ты затащил сюда все это? – спросил Вадим, пока Норман настраивал компьютер.
– О, это не я, – улыбнулся тот. – Думаю, эту технику затащили сюда люди «Светлого пути», лет двадцать назад. Но точных сведений на этот счет у меня нет.
– Тогда зачем тебе все это? Чтобы рисовать генеалогические деревья? Как-то не очень эффективно, дружище, – покачал головой Вадим.
– Очень. Без компьютера я не смог бы вычислить очень важные параметры этого храма.
И Норман отвлекся от истории, перейдя к технике:
– Здесь есть не только компьютер, но и специальный сканнер. Он сканирует внутреннюю поверхность храма, разбивая ее на миллион точек. Любые выпуклости, впадины, округлости и отверстия отражаются в специальной программе для создания трехмерной модели храма. Аппарат не очень современный, в Голливуд его не возьмут. Но и не надо. Мне важна предельная точность данных, и с этим сканнер справляется. А вот для чего мне все это нужно, я тебе скажу позже, после того, как ты взглянешь на экран. Ну как?
Документ, копию которого разглядывал Вадим, был написан от руки. Он хорошо знал почерк своего друга, поэтому быстро понял – генеалогическое древо составлял не только Норман. Были на нем и записи, сделанные рукой, по крайней мере, еще одного человека.
В записях можно было запутаться. Имена, вписанные в кружки и прямоугольники, соединялись неровными линиями, которые часто пересекались между собой, образуя нечто наподобие паутины. Прослеживая связи между индейскими, испанскими и французскими именами, можно было запутаться и сойти с ума. Но Вадима интересовало только то, что написано в самом верху документа. Клавишей со стрелочкой он поднимал курсор все выше. Вот на странице начали появляться имена, похожие на польские, русские и украинские. Курсор полз все выше и выше. Вадим увидел имя своего деда в испанской транскрипции. Затем отца. А от отца линия вела…
Он не удержался и ахнул.
– Да, это так, – сказал Норман. – Ты потомок человека-ягуара. Случайности не случайны. Поэтому ты здесь.
Свыкнуться с этой мыслью было непросто. Пожалуй, что и невозможно. Он, человек с украинской фамилией, чьи родственники живут в небогатом днепровском селе, потомок людей, никогда не подвергавших сомнению свое происхождение, ведет свой род от тех, кто строил этот город? Глупость. Феерическая глупость.
А может, он сошел с ума, и все это ему снится? Может, и этот город, и путь к нему лишь видение, вызванное жарой и дегидрацией организма, и на самом деле он все еще в пустыне, обезвоженный и беспомощный? И разговаривает он с человеком, которого не существует вообще, лишь в своем больном воображении? Какой нормальный мозг выдержит столько информации, сколько он получил за последние несколько часов?
