Впрочем, здесь, под круглым куполом здания непонятного назначения, этот компьютер смотрелся так же футуристично, как летающая тарелка на Печерских холмах – если бы она там приземлилась. Необъяснимая нереальность ситуации подчеркивалась тем, что само древнее здание находилось в гуще джунглей, в сердце Амазонии. А руки Вадима с наслаждением прошлись по лицу и спине вопившего от боли человека, которого полиция уже давно вычеркнула из списка живых. «Какая-то матрешечная абсурдность! – подумал Вадим. – Видишь абсурд. Заглядываешь внутрь. А внутри абсурда еще больше!» В висках продолжало стучать – то ли от прилива крови, то ли от звука работающего генератора.
Норман, которого увидел Вадим в Амазонии, отличался от прежнего Нормана только тем, что на нем, вместо джинсов и футболки, была надета длинная просторная холщовая рубаха до пят. Ну и разве что под глазами появились большие мешки.
– У тебя почки не в порядке, – сказал Вадим словно между прочим.
– Это от воды. Вода здесь плохая, – ответил Норман, утирая кровь под крючковатым индейским носом.
Вадим встал и снова сел на пол. События этих дней отобрали у него много физических и душевных сил.
– Почему ты здесь? – спросил он Нормана.
– Почему
«Почему я здесь? – спросил себя Вадим и не смог найти иного ответа, кроме очевидного: – Судьба!» Но Норман словно услышал его мысленный вопрос и предложил другой ответ.
– У тебя не было другого пути.
– С тех пор, как мы встретились в Санта-Крус?
– Да. С тех пор, как мы встретились… в Киеве.
«С тех пор прошло много лет, полжизни, или около того», – подумал Вадим и настроился на долгий рассказ. Он устал махать кулаками и готов был слушать. Кажется, что Норман, дожидаясь этого момента, подставлял лицо под удары своего старого друга.
Боливиец произнес:
– Я буду говорить. Постарайся не прерывать меня вопросами. Но если хочешь уточнить что-либо важное, спрашивай.
И продолжил:
– Я всегда знал, что это место существует. Знал еще до того, как в мои руки попала старая фотография. Из-за нее я попал сюда. Из-за того человека, который выкрал ее буквально из моих рук, в тот вечер, когда мы с тобой говорили о каннибалах. Они и по сей день существуют. Те, кто верит, что сила и ум врага переходит к ним с чужой плотью. «Невидимые», каста лазутчиков, присягнувших на верность великому императору и год за годом, столетие за столетием, ожидающих следующего.
«Бред какой-то», – подумал Вадим. Но решил слушать дальше.
Норман медленно, без остановки, продолжал:
– Они чем-то похожи на средневековых японских самураев и одновременно на хашишинов – хладнокровных персидских убийц. У них есть свой кодекс чести. Его главный пункт – доводить до конца любое дело, даже если на выполнение уйдут годы. Или столетия, не важно. Они передают по наследству свои навыки, свои цели и задачи, своих врагов. Если враг спасся – это не значит, что рука хашишина не встретит его в темноте. Им всегда нужен хозяин. Верховный вождь. Император. И они готовы сделать правителем любого, кого считают сильным человеком.
– Правителем какой части Нового Света? – поинтересовался Вадим с трудно скрываемой иронией в голосе.
– Правителем всего мира, – ничуть не смутившись, парировал Норман. – И после Атауальпы, о котором ты много знаешь, они, как мне удалось узнать, хотели сделать императором заклятого врага индейцев, разрушителя Империи Четырех Сторон, командора Франсиско Писарро.
– Эта версия слишком фантастическая! – пробормотал Вадим.
– Не более фантастическая, чем купол в сельве. Согласись, что это так. У них был взаимный договор: Писарро оставляет за ними неограниченные права, а их возможности растут по мере того, как растет власть славного командора. Они хорошо знали свое черное дело. Их руками совершались страшные вещи, но в Тавантинсуйу о них не знал никто. Кроме Великого Инки и еще максимум двух человек. Я думаю, Писарро собирался привести их в Испанию и там расправиться с королем. Но построить экономику только на убийствах невозможно. И командор решил: во что бы то ни стало найти сокровищницу империи. Найти Пайкикин.
– Как ты сказал? Пайкикин?
– Да, со временем правильное название этого места исказилось до «Пайтити». Но, должен признать, «Пайтити» звучит более изящно. Концепция «невидимых» и Писарро была простой. Они планировали финансовую интервенцию. А проще говоря, хотели купить королевские престолы во враждебных Испании государствах. И это только на первом этапе создания мировой империи. Конечно же, «невидимые» всего лишь использовали Писарро. Их собственная конечная цель непонятна никому. Они до сих пор стремятся создать мировую империю, и уже в наше время практикуют каннибальские ритуалы. Только представь. Каста убийц, ставшая частью процесса экономической глобализации, продолжает размахивать своими бронзовыми ножами и поглощать человеческую плоть. Средневековая дикость остается частью их образа жизни и идеологии. И если бы это было не так, они не скрывали бы факт своего существования! Я так думаю.
