- Акелонцы! - во всё горло закричал Эдуард, стоя на балконе, с которого когда-то выступали короли прошлого. - Я Эдуард из рода Касс, объявляю своей невестой Изабеллу баронету Кормак, дочь вашей возлюбленной принцессы Морны Хараз! Да будет славиться её имя в веках! Мой народ, мы все помним нашу старую веру! Где сын наследует от отца, а дочь от матери! Я унаследовал свою корону от Альфреда Касс! Пусть он получил её кроваво, но получил! И это право у него никто не отнимет, как и у меня! Теперь я ваш король! Отныне и пока бьётся моё сердце! Но, Изабелла унаследовала свою корону от матери! А это, значит, она королева! И чтобы на нашей земле наконец-то воцарился мир, я возьму её в жёны! Мы будем править вместе! А наши дети навсегда соединят род Касс и род Хараз во имя свободы и процветания Акелонии! Мы едины! Король и народ!
И толпа разразилась таким ликованием, что их крики радости слились в один сильнейший гул, способный снести многовековые стены королевского замка. Слова Эдуарда означали возвращение былых порядков, где не было места пренебрежению простым народом. Король и народ - едины! Едины, как и раньше. Конец тирании чужой для акелонцев веры.
Изабелла стояла рядом с принцем и, смотря на ликующих людей, не могла поверить, что её жизнь меняется. И меняться к лучшему. Из фаворитки в невесты короля. Из опальной дочери Морны Хараз в королевы. Правда, до короны осталось всего ничего. Всего несколько шагов. И то, к чему Изабелла стремилась последнее несколько месяцев осуществится. Она станет королевой. Но, эти маленькие шаги к её цели чьи-то жизни. Призрак Ирагонской принцессы всё ещё витал чёрной тучей в лучезарном небе королевской невесты. Что делало триумф Изабеллы не полным.
Пока баронета отпаивала настойками леди Бригитты своего брата, Эдуард вершил свою справедливость, прислушиваясь к новому канцлеру. Ушлый граф Бауори с лёгкостью совмещал должность канцлера и советника Тайных Дел, помогая молодому королю принять нужное решение. И первое, что он посоветовал - это побыстрее короноваться.
Так враги Эдуарда пусть не смирятся со своим поражением, но приутихнут, а шпионы из Тайных Дел смогут вывести их на чистую воду. Вторым его советом было казнить Самеша и леди Лайону. Но перед этим допросить обоих как следует, чтобы те, назвали своих сообщников.
Если с первым советом Эдуард согласился, то второй вызывал сомнения. Казнить, конечно, надо, но пытать. К тому же, пытать женщину. Нет, на это молодой король никак не соглашался.
- Это необходимо, - настаивал канцлер Бауори, подсовывая готовый указ. - Только так мы сможем выявить всех заговорщиков.
- Но, леди Лайона женщина, - возмущался пока ещё не коронованный король. - Я не могу начать своё правление с такой мерзости, как пытка женщины! Пытайте Самеша, а её просто казните.
- Ваше Величество, к ней не будут применять изощрённых способов дознания, - снова подпихнув ближе указ, настоял канцлер. - Достаточно лишь прогулки леди Лайоны в пыточную камеру и она сама нам всё расскажет. Я её знаю.
Эдуард на секунду задумался. Может, так и надо? Постоит в пыточной и будет более сговорчивее. Она же женщина. Обычная глупая баба, хоть и рождённая в благородной семье. И одним росчерком пера на бумаге развязал графу Бауори руки, позволив применять к арестованным вельможам вместе с бывшем канцлером особый допрос.
- Её не трогать, Ваша Светлость, - ещё раз напомнил король, уходящему канцлеру.
- Разумеется, Ваше Величество, - раскланявшись, заверил граф Бауори и тут же довольный поспешил в Хазгард.
Его там ждало несколько десятков заговорщиков не желающих каяться перед новой властью. Эпоха меняется. Это да. Но люди остаются такими же, как и были до роковых перемен. Может, Эдуард и хотел править справедливо, только средства этого правления остались те же. Власть на стороне силы. Или наоборот. Смысл от этого не меняется, потому что без силы нет власти, а без власти нет силы. Вот такой порочный круговорот. И в эпицентре этой воронки из интриг был молодой король, пока ещё верящий в чистые помыслы окружавших его людей. По-своему наивен... по-своему честен... и по-своему справедлив...
Леди Лайону не пытали. Её заставили смотреть на допрос графа Самешхольда. Некогда красивую женщину усадили на пыточный стул, привязали руки к столу с инструментами палача.
- Ну, же, леди Лайона, помогите выбрать нашему помощнику нужный инструмент, -ехидно говорил граф Бауори, сидя в углу камеры. - С чего начнем?
Бедная женщина за несколько дней пребывания в подземелье утратила всю свою смелость. Сжавшись в один сплошной комок страха, она лишь плакала, подвывая стонущему от боли бывшему канцлеру. Тот висел на крюке. Лучший палач Акелонии искусно сдирал с него ровные лоскуты кожи, а потом либо тянул жилы, либо прижигал раскалённым железом, чтобы Самеш не сдох раньше времени. Но, в какой-то момент графу Бауори надоело наблюдать за монотонной работой палача и слушать крики неудачника, он предложил внести немного разнообразия в допрос. Тем более, что Самеш как-то вяло называл имена сообщников.
