Abstract. The article examines the problem of the content of catechetical lessons in the era of the Reformation in evangelical schools and at various stages of education. Martin Luther’s catechism seems to be the most widespread and universal «textbook». However, it didn’t precisely meet the needs of working with children at schools. In contrast, the logic of Brenz’s catechisms indicates his specific addressing to children. This led to the appearance of various revisions of the catechism, among many the versions of Johann Spangeberg. Another important problem, related not only to the methodology, but also to the content of the religious curriculum, was the gap between theological texts for initial catechesis and for higher education. The first were written in the form of educational dialogues (ques-tion-and-answer) and introduced liturgical texts. The second were organized thematically and implied the exegesis of the Holy Scripture. Catechisms written by David Chytraeus, Lucas Lossius and Matthaeus Judex are studied. Chytraeus’ version was a textbook for students of high education organising theological material in a dialogical form. In contrast, Lossius’ catechism was addressed to schools boys at the middle stages of education. The author quite skillfully combined the doctrinal blocks of Luther and Brenz with the systematics of Melanchthon. Matthaeus Judex, on the contrary, tried to imply systematic principles to the text of initial catechism. However, his version didn’t substitute the catechetical texts of «the first generation».
Lurie Zinaida Andreevna, PhD of History, research fellow, Higher School of Economics, Institute of Education, Laboratory for Curriculum Design; zlure@hse.ru, zinaidalourie@gmail.com
Аннотация. В 1560–1562 гг. был завершен раздел территории бывшего Ливонского ордена между Данией, Швецией, Россией, Великим княжеством Литовским и Королевством Польским. Города и земли оказались в составе новых владений новых монархов. Необходимо было ориентироваться, какие замки, поселения, крепости, города были включены в состав «Русской Ливонии», владений датского герцога Магнуса, Шведской короны и т. д. В качестве вспомогательного документа в Посольском приказе в Москве в 1564 г. был составлен список городов Курляндии и Ливонии, в котором в разных вариантах приводились названия ливонских поселений и указывалась их административная принадлежность. Документ вызвал интерес у дипломатов времени Петра Великого, в годы Северной войны (1700–1721) с него была снята копия. Документ публикуется по этой копии XVIII в., оригинал находится в фонде № 64 Российского государственного архива древних актов.
Филюшкин Александр Ильич, д. и. н., профессор, заведующий кафедрой истории славянских и балканских стран Санкт-Петербургского государственного университета, a.filushkin@spbu.ru
Бурная история Прибалтики в средневековье и ранее новое время, когда через земли Латвии и Эстонии проходили волны немецкого, русского, польско-литовского, шведского завоевания, породила некоторые сложности в изучении исторической топонимики края. Одни и те же населенные пункты имели по несколько названий на разных языках, зачастую даже не созвучных. Поскольку каждая из воюющих сторон в своих актовых и нарративных памятниках называла города и крепости по– своему, возникла историографическая ситуация, когда в трудах российских ученых используются главным образом топонимы, почерпнутые из русских летописей (в основном по этимологии русские, эстонские и латышские), а в работах немецких, польских и прибалтийских историков – в основном немецкие аналоги.
Возникает необходимость в составлении сравнительных списков, в которых были бы учтены все наименования населенных пунктов Ливонии на разных языках. Попытки решения этой проблемы в историографии неоднократно предпринимались. Сравнение немецких, русских, эстонских и латышских названий городов специально рассматривались Ф. Койсслером[428]. Важные шаги в этом направлении были сделаны в трудах Н. Ангер-манна[429], О. Дзярновича[430], Н. Смирнова[431].
Между тем, осознание необходимости наличия списка названий ливонских крепостей и городов на разных языках была осознана еще во время Ливонской войны – без подобной информации было просто невозможно составление и, главное, соблюдение соглашений о разделе Ливонии между Россией, Данией, Великим княжеством Литовским и Королевством Польским, Швецией.
