Империя хорезмшахов полностью

Наконец Джелаль эд-Дин собрал свежую армию. К султану прибыли полки его брата Пиршаха, иракские отряды атабека Йигана, азербайджанские туркмены. Ядро армии составили профессионалы – гулямы. С этим войском султан двинулся в сторону Исфахана. Здесь хорезмшах дал войску отдых. С запада одна за другой стали приходить тревожные вести. Али-хаджиб, правитель Шахармении, вторгся в Азербайджан. Мелеке-хатун вступила с ним в тайный сговор, чтобы передать всю страну. Джелаль стоял перед нелегким выбором: вернуться назад немедленно или сперва отбить нападение монголов. Султан выбрал последнее. Отразить Али и нейтрализовать Мелеке он поручил своему везиру.

Исфахан оставался многолюдным городом. Некоторое время им владел атабек, верный Джелалю, но затем жители предпочли подчиниться напрямую хорезмшаху. Военным комендантом города султан назначил своего фаворита – гурского эмира Мухаммеда ибн Хасана. Исфаханцы собрали большое ополчение в помощь хорезмийцам. Джелаль разослал во все стороны несколько тысяч джигитов, чтобы сражаться с монгольскими шайками, а сам остался в окрестностях, дабы пировать и пьянствовать в обществе своих вельмож. Непременными участниками пирушек были Пиршах и Мухаммед ибн Хасан.

Однажды шумел ночной пир, «когда винные пары помутили сознание, а чаши вскружили головы». На нем Пиршах стал просить у брата своих гулямов. Эти гвардейцы служили ему, Пиршаху, но когда Джелаль вернулся из Индии, то забрал гулямов себе.

– Вернешь ли ты моих гулямов к моему двору? – ныл Пиршах.

Наконец Мухаммед ибн Хасан, сидевший рядом, не выдержал и пошутил:

– Гулямы служат тому, кто их кормит, они не выносят голода.

Остряк присовокупил к этому изящный, но довольно обидный стишок. Пьяный Пиршах пришел в ярость, стал ругать Мухаммеда. Принц уже шарил рукой у пояса, нащупывая оружие. Джелаль увидел, что шутка зашла далеко. Он прикрикнул на фаворита:

– Встань и уходи, несущий раскол в наши ряды! Ведь ты пьян!

Мухаммед ибн Хасан вышел. Пиршах под каким-то предлогом тоже покинул пиршество и направился к дому шутника. Пьяный принц начал колотить в дверь, но ему не открыли. Тогда упорный и мстительный Пиршах взобрался на крышу, спустился во двор и ударил Мухаммеда ножом в бок. Через несколько дней гурец перебрался мир иной.

Дело, разумеется, получило огласку. Пиршах скрылся в одном из домов Исфахана и не показывался никому на глаза.

Смерть любимца потрясла Джелаля. «Султан был очень опечален этим и скорбел о его смерти больше, чем это позволяет обычай», – пишет ан-Насави. Неясно, кроется ли за этим намек на более чем нежные отношения между хорезмшахом и его подданным.

«Он выказывал такую тревогу и скорбь, какую не выказывает отец, скорбя о сыне, или сын о потере своего родителя». Султан написал Пиршаху «гневное письмо, осуждая и упрекая его за то, что он совершил».

Затем передал дело в суд, повелев, чтобы расследование вели на общих основаниях, невзирая на лица. Когда Пиршах прочел письмо султана, «в его глазах потемнел белый свет и он почувствовал, каким суровым будет приговор».

Джелаль эд-Дин не унимался. Он приказал дважды пронести тело Мухаммеда мимо дома Пиршаха, чтобы опозорить брата. Пиршах, по словам Насави, «стал похож на того, кто совершил смертный грех: он просыпался в ужасе и засыпал, охваченный страхом». Возможно, его бы засудили, но тут пришла весть, что передовые отряды Джелаля разгромлены, а «монголы» уже близко.

Рашид эд-Дин и ан-Насави передают списки имен «монгольских» тысячников, которые привели свои отряды для грабежа Ирана. Это Баджи-ноян, Наху, Асан-Туган, Наймас и Тайнал. Первые два имени могут быть кара-китайскими, учитывая, что этот народ родствен монголам. Третье имя определенно тюркское. Четвертый – Найман, или Наймас, – мог быть одним из воинов Кучлука, который после смерти господина сколотил отряд из своих соплеменников. Тайнал вообще непонятно кто. В очередной раз убеждаемся, что перед нами – свора бандитов, которые отправились в Иран в поисках приключений.

«Татары укрепились восточнее Исфахана на расстоянии дневного перехода, в селении под названием ас-Син», – сообщает ан-Насави, который оставил самые подробные сведения о боевых действиях.