Империя хорезмшахов полностью

Пиршах прекрасно понял, какая судьба ожидает династию хорезмшахов в случае этого альянса. Принц выступил категорически против свадьбы. Однако протесты мало что значили. Барак пригрозил беглецам, и свадьба всё-таки состоялась.

Финал истории мрачен. Через некоторое время Барак-хаджиб перебил всех хорезмийцев при своем дворе. Он обвинил пришельцев в том, что те составили заговор и хотят отравить хаджиба. В заговоре якобы участвовали сам Пиршах, везир Карим и полководец Илчи-пехлеван, а яд должна была подсыпать Бараку в пищу его новая жена – султанша, мать Пиршаха.

Всех троих казнили. Факт казни женщины доказывает, что заговор имел место. Барак был настолько перепуган, что убил султаншу, лишив себя важного козыря в борьбе за власть в Иране. С этой точки зрения казнь была страшно невыгодна. Но если заговор являлся правдой – дело другое.

Пиршаха арестовали. Барак не знал, что с ним делать. Судьбу Пиршаха решили события в Великом Монгольском улусе.

В 1229 году из Монголии пришли известия о том, что состоялся хурилтай. На нем выбрали нового хагана. Им стал Угэдэй. Непонятны были его намерения насчет Ирана.

Барак недолго думая казнил Пиршаха и отправил его голову Угэдэю с припиской: «У Вас были два врага в Иране: Джелаль эд-Дин и Пиршах. Я посылаю Вам голову одного из них – Пиршаха. Теперь враг остался только один».

Тайна хорезмшахов заключалась в том, что у них не было государства. Имелись отдельные территории, на которых Джелаль установил какой-то порядок, а служилые персы и тюрки его поддерживали. Этот порядок был далек от идеала. Кругом процветали взяточничество и произвол. К тому же ханы и чиновники Джелаля вытесняли местные элиты в регионах: забирали земли и деньги. Это многим не нравилось.

Одной из недовольных была Мелеке-хатун. «Когда она жила с Узбеком, она единолично управляла своей страной, – пишет ибн ал-Асир, – но, выйдя замуж за Джелаль эд-Дина, она была пренебрегаема им, и он на нее не обращал внимания. Поэтому она стала его бояться, не говоря уже о том, что она лишилась власти и права распоряжаться».

Многие эмиры Узбека поддержали ее.

Мелеке хотела возвести на трон своего внука – младенца по имени Нусрат эд-Дин. Он был сыном глухонемого Хамуша, рожденного Узбеком и ею. (Хамуш оказался взят хорезмийцами под почетный арест и вскоре умер.) Нусрат находился в одиночном заточении в крепости Котур.

Пока Джелаль эд-Дин гонялся за монголами, в Азербайджане восстали три эмира. Все они были мамлюками Узбека. Их звали Ак-Куш по прозвищу Кучук (Маленький), Сонкурча, а также Беклик. Заговорщики думали освободить младенца Нусрат эд-Дина.

Джелаль узнал о заговоре и поручил навести порядок везиру Шарафу. Тот попросил увеличить свои богатства и полномочия, получил согласие и приступил к делу.

Когда везир достиг Мараги, он узнал, что сторонники малолетнего атабека стоят у Тебриза, «и к ним присоединилось множество смутьянов – они распространились, как саранча, и увеличились их бесчинства и вред».

Везир назначил командиром войск своего хаджиба и мамлюка по имени Куш-Тимур – чистокровного тюрка. После ряда маневров армия Шарафа настигла мятежников. Сражение состоялось под Дих Хварканом в районе Урмии. Враги сошлись «в битве, где ломались мечи и покрывались кровью копья». Боевые качества азербайджанских аскеров оставляли желать лучшего. После недолгой битвы мятежники обратились в бегство. Ак-Куш, Беклик, Сонкурча «и прочие вожди сборища были взяты в плен, и их, [привязав] к вьюкам, отправили ко двору», – констатирует ан-Насави.

Везир произнес длинную назидательную речь с перечислением всех наград, которые получили в свое время мерзавцы от него лично и от Джелаля. Затем вместе с пленниками отправился в Тебриз, где назначил суд. Ак-Куш и Беклик были распяты на площади.

Шараф ал-Мульк начал аресты тех, кого считал причастным к заговору. В частности, схватил одного из тебризских судей и заставил уплатить 10 000 динаров штрафа. Следователь обвинил его в соглашении с мамлюками Узбека. «Но это было клеветой и вопиющей ложью», – считает ан-Насави. Везир попросту набивал карманы взятками от людей, которых обвинял в причастности к заговору.

Зато один из настоящих заговорщиков, Сонкурча, остался в живых и получил прощение. Везир «простил его, приблизил к себе и повысил по службе: так красота его, став заступницей, избавила его от смерти», – пишет ан-Насави. Кажется, здесь мы видим явный намек на гомосексуализм Шараф ал-Мулька. При дворе Джелаля царили вольные нравы.