Империя хорезмшахов полностью

Вскоре после этого хаджиб Али прибыл в Азербайджан с главными силами. Начался второй поход сирийцев в эту страну. Первым делом Али напал на Хой, где в то время наместником был один из мамлюков Шарафа. Мамлюк бежал, Хой открыл ворота хаджибу. Сирийцы подвергли некоторые кварталы города грабежу, «и дошло до насилий над женщинами», – констатирует ан-Насави. Затем хаджиб направился в Нахичевань (которая немедля распахнула ворота), а далее – в Маранд. Этот город не имел стен, поэтому был занят сразу. Али выслал авангард в направлении Тебриза, где уже находился Шараф с остатком разбитых войск.

Начинался новый, 1228 год. Джелаль по-прежнему находился на востоке. Шараф был предоставлен сам себе. К счастью, сирийцы бездействовали и наслаждались преимуществами жизни в благодатной стране. Видя это, везир с частью войск направился в Арран, «где взимал подати и собирал людей».

После этого он вновь перешел в контрнаступление, и «азербайджанские качели» качнулись в другую сторону.

Шараф узнал, что из Сирии сбежал с несколькими людьми один видный офицер, мамлюк Бугдай. Это была примечательная личность. Он прославился тем, что служил еще Узбеку и в 1221 году истребил отряд хорезмийцев, который спасался от монголов и прибыл в Азербайджан. Говорили, что Бугдай лично зарубил 400 человек. Теперь он захотел восстановить государство атабеков.

Но Шараф подкупил его, и мамлюк переметнулся на сторону хорезмшаха. Силы везира сразу же выросли, он мог тягаться с хаджибом Али и его сирийцами.

Шараф ал-Мульк направился в Азербайджан. Когда достиг Маранда, к нему явились три эмира из левого крыла султанского войска, разбитого монголами под Исфаханом: Куч-тегин, Ханберди и Одек-эмир. Они пополнили войско везира.

Шараф со своей возросшей армией искал встречи с хаджибом Али, чтобы дать большую битву. С этой целью везир вступил в Армянское нагорье и стал продвигаться к озеру Ван.

Али очистил Азербайджан (впрочем, оставив гарнизоны в городе Хой и нескольких крепостях) и быстро уходил в пределы Армянского нагорья.

Шараф встретил усталые войска врага у городка Беркри. «На второй день после его прибытия они сразились, – вспоминает ан-Насави, – и едва последовала первая атака, как сражение завершилось бегством хаджиба, который вступил в Беркри и укрепился там». Шараф собрал трофейные литавры, барабаны, флаги и знамена и отправил все это в Исфахан с вестью о победе.

Али положился на старое проверенное средство: дипломатию. Написал хорезмийскому эмиру Одеку письмо, в котором просил выступить посредником на переговорах, «примирить обе стороны и устранить причины разногласий». Одек попытался замолвить слово перед везиром, но тот грубо прервал его и запретил дальнейшие переговоры, но затем ни с того ни с сего вернулся в Азербайджан. Похоже, разгадка этих кратковременных бестолковых кампаний проста: у армии заканчивались припасы, и она возвращалась на базу. Речь не идет о самом необходимом: о мясе, хлебе и молоке. Похоже, воинам не хватало другого. Например, подходили к концу запасы любимого вина. Или наркотики. Или начинали хворать женщины и мальчики, предназначенные для утех. Это приводило кампанию к бесславному финалу.

Шараф ал-Мульк прибыл в окрестности Хоя. Сирийский гарнизон оттуда бежал. «И тогда, – пишет ан-Насави, – в Азербайджане не осталось войск хаджиба, их пособников, и тех, кто стал под их знамена». Второе вторжение сирийцев было отбито.

Везир попытался жениться на Сулафе-хатун, но в итоге та вышла замуж за самого Джелаль эд-Дина, чтобы спастись от домогательств Шарафа.

Менгбурны вскоре ввел в свой гарем и еще одну жену. Ею стала дочь атабека Сада, управлявшего Фарсом.

После того как отбил монголов, Джелаль целый год оставался на востоке страны, вершил суд, приводил в порядок дела, боролся с грабительскими шайками. В частности, он сместил с должности губернатора Хорасана, возложив на него ответственность за то, что тот не смог остановить монголов. Покончив с этими делами и получив известия о том, что западная часть его державы разваливается на куски, султан поспешил на Запад.

Возвращение Джелаль эд-Дина в Азербайджан летом 1228 года было триумфальным, хотя радость людей – не очень искренней. Били барабаны, звучали литавры, трубили трубы. Но всем было ясно, что возвращаются голодные злые хорезмийцы, часть из которых уже разрушила Азербайджан во время борьбы с Али-хаджибом и мятежниками.

Попутно Джелаль покончил еще с одним мятежом. Один из бывших мамлюков Узбека, Балбан, захватил несколько укреплений вокруг Ардебиля. Султан напал на мятежника и запер его в крепости Фирузабад. Балбан попросил пощады и «вышел к султану с мечом и саваном». Джелаль подарил жизнь, но отобрал крепости.

Менгбурны пожаловал в Муганскую степь. Здесь оставил казну, гарем и имущество, а сам начал новый поход в Шахармению.