Империя хорезмшахов полностью

Монголы появлялись неожиданно, обходили иранские крепости и нападали на войска хорезмийцев до того, как они собрались. Часть хорезмийских полков оказалась разбита на марше, другая часть разбежалась, а сам Джелаль в этот критический миг остался без войск.

Джелаль ждал подхода своих аскеров, а сам занимался охотой. Он пребывал в полной уверенности, что находится в безопасности. При нем оставались немногие придворные и тысяча личных гвардейцев.

Однажды ночью он остановился близ Ширкабута – крепости на холме в Мугани, неподалеку от реки Аракс. Среди рабов хорезмшаха находился пленный монгол. Джелаль испугался, как бы тот не сбежал к своим, поэтому решил запереть его в каземате. Вместе с монголом в Ширкабут отправился ан-Насави. Султан приказал:

– Поднимись с этим пленником в крепость, закуй его в оковы и передай коменданту.

Ан-Насави выполнил этот приказ, но уже наступили сумерки, и он остался ночевать в укреплении. С ним было трое слуг. Остальные спутники и имущество секретаря (лошади, шатры, деньги) – всё осталось в лагере.

Ночью со стороны лагеря донесся какой-то шум, но этому не придали значения.

Когда наступило утро, ан-Насави вознамерился вернуться на службу, однако обнаружил неприятные вещи. Все шатры военного лагеря, раскинувшегося под стенами крепости, были пусты, «вещи разбросаны, гепарды привязаны, а соколы закрыты в клетках».

Душа у секретаря ушла в пятки. «Тогда я понял, – рассказывает он, – что произошло то, чего мы опасались: султан подвергся нападению ночью, и я не знал, уцелел ли он».

Ан-Насави начал розыски. Добрался до султанского канала, отведенного из реки Аракс. Через него был перекинут мост. На мосту застал туркмен, которые гнали стада овец. Ждать, пока они переправятся, секретарь не захотел и направил коня в реку. Перемахнув ее, ан-Насави прибыл к Байлакану. Здесь узнал, что в городе находится Шараф ал-Мульк, а с ним султанский гарем и казна. Все они бежали из Тебриза. Однако с Шарафом секретарь решил не встречаться. Неизвестно было, спасся ли Джелаль эд-Дин. Если нет – Шараф мог запросто казнить ан-Насави, припомнив былую неприязнь.

Секретарь покинул город и помчался в шумную Гянджу, не останавливаясь ни днем ни ночью.

Вскоре по стране поползли слухи, что Шараф ал-Мульк задумал переворот. Ввиду того что о Джелале не было никаких вестей, везир думал провозгласить правителем себя самого. Он «покусился на гарем султана» и на его казну, говорит Рашид эд-Дин в «Сборнике летописей». Об этом же свидетельствует и ан-Насави. Правда, между авторами имеется существенное расхождение. Рашид утверждает, что везира оклеветали. Ан-Насави, напротив, свидетельствует, что все обвинения – чистая правда. «Он поднял открытый мятеж, – говорит ан-Насави о везире, – когда разгорелись угли татарского набега и положение татар укрепилось. Шараф ал-Мулк стал требовать у них (чинов дивана) денег, и их сдавили в колодках, подвергали мучениям». Очень скоро это привело Шараф ал-Мулька к большим неприятностям. Но покамест хорезмийцы терпели все его выходки, тем более что о судьбе Джелаль эд-Дина никто ничего не знал.

Как уже понял читатель, ночью на хорезмшаха напали монголы. Это был небольшой отряд, посланный Чормаганом в разведку. Однако первый удар монголов пришелся в пустоту. Той ночью Джелаль эд-Дин бежал и обманул преследователей.

Монголы-разведчики вернулись к Чормагану ни с чем. Суровый ноян отругал их за нерадивость и отправил в новый поход, но за это время хорезмшах получил передышку.

Джелаль отправился на север, в сторону Аррана. Однако монголы тотчас возобновили преследование. Хорезмшах приблизился к горной крепости Хайзан, которая представляла собой пещеру на высокой скале. К своему удивлению, он обнаружил, что в Хайзане заперся его собственный везир Шараф ал-Мульк с частью войск и сокровищ. Везир отказал хорезмшаху в повиновении и поднял бунт.

Хорезмшах был потрясен и вознамерился наказать предателя.

Хорезмшах обложил пещерную крепость со всех сторон, и стало ясно, что она обречена. Поразмыслив, Шараф ал-Мульк спустился из крепости. «Когда он спустился, – наслаждается ан-Насави падением своего врага, – султан вопреки обычаю напоил его вином: ведь их (хорезмшахов) везиры хотя и пили, но не в обществе султана». Второсортный таджик Шараф ал-Мульк подумал, что возвысил свой статус. «Но тот, кто имел надлежащий опыт, знал, что он больше не будет его везиром».

В это время в Тебризе едва не произошел переворот. Началось с того, что туда вернулся из Багдада самый авторитетный в городе человек – Шамс эд-Дин Туграи. Он был восторженно принят местным населением и начал создавать параллельные органы власти. Выяснилось, что хорезмийцев никто не любит.