Сам Мухаммед последние годы жизни провел в походах или в Самарканде, который сделал своей резиденцией потому, что оставаться в Гургандже не мог, опасаясь покушения на свою жизнь. Словом, тюрки грызлись между собой, и армия оказалась расколота минимум на три части. В верности окраинных эмиров Гура, Газны, Исфахана имелись большие сомнения. Мухаммед взял в заложники сыновей вассальных правителей окраинных княжеств и отправил их в Гургандж. Это давало гарантию лояльности пограничных правителей. Впоследствии их перебили по приказу госпожи Теркен.
В любой момент могла начаться междоусобная война. Она уже назрела. Весной 1218 года обстановка обострилась до такой степени, что шах вынужден был назначить своим преемником одного из младших сыновей от жены из племени канглы – Озлагшаха. Старший сын Джелаль эд-Дин был отстранен от престола. Эту интригу сплела Теркен-хатун, которая стала опекуншей наследника и сформировала собственный двор в Гургандже.
Персидский Ирак шах отдал своему сыну Рукн эд-Дину Гурсанчи, а южные окраины с Керманом – Гияс эд-Дину Пиршаху. Старшему сыну Джелаль эд-Дину Мухаммед не доверял и держал его при себе, хотя и выделил во владение Газну. Словом, всё держалось на волоске и вот-вот должно было рухнуть. «Наемное войско составляло единственную опору престола, и государь в собственных интересах должен был отдать ему предпочтение перед гражданскими элементами», – метко характеризует эту систему академик В.В. Бартольд.
Шах находился в состоянии постоянной тревоги. Ему всюду виделись агенты халифа,
Уже через год в его страну вторгнутся монголы. А через два года хорезмшаха настигнет смерть.
Впервые шах заинтересовался монголами еще в 1215 году, после новости о взятии Пекина Чингисом. Хорезмийские дипломаты весной отправились ко двору монгольского хагана и в июне достигли цели своего путешествия. Они были потрясены зрелищем руин великого города Чжунду (так назывался Пекин в то время). Восточные авторы писали в своей манере преувеличивать факты, что городская почва стала рыхлой от человеческого жира, всюду валялись горы костей, и передавали легенду, что перед последним штурмом со стен Чжунду бросились 60 000 девушек, чтобы не попасть в руки монголов. Но все эти страсти – удел средневековых романистов, приукрасивших визит послов. Мусульманские авторы рассчитывали на восточную аудиторию, а она жаждала ужасов и преувеличений. Таков был способ восприятия действительности тогдашними мусульманами. Они жили в условном мире, полном гипербол и несуразиц. Реальность была другой. Чингисхан принял послов вежливо, после чего выразил желание жить в мире с Хорезмом.
– Передай хорезмшаху, – обратился к главе посольства великий монгол, – что я владыка Востока, а он – владыка Запада. Пусть между нами будет твердый мир, а купцы ведут торговлю между нашими странами.
Затем хаган передал дорогие подарки для хорезмшаха, включая самородок огромных размеров, который везли в отдельной повозке. С этого эпизода началась торговля между двумя странами. С запада на восток и обратно зашагали караваны. Государство кара-китаев не было помехой для бизнеса. Торговлю в нем осуществляли уйгурские и мусульманские купцы (китайцы называли уйгуров
